Старовер - Ольга Крючкова

Генерал Сахаров осторожно высказался по поводу рапорта Дитерихса. И посоветовал Верховному правителю отправить в Тобольск телеграмму, выражающую недовольство Ставки.

Вопреки всем ожиданиям, на эту телеграмму Дитерихс коротко ответил:

– Если наши войска сделают хотя один шаг назад, то они не остановятся и у Омска.

Верховный правитель и генерал Сахаров от такого ответа пришли в полное негодование. Сахаров, пользующийся особенным доверием адмирала, потому как в былые годы делил с ним одну камеру у большевиков, открыто заявил:

– Ваше высокопревосходительство! Генерал Дитерихс окончательно выжил из ума! Если начнётся эвакуация Омска, то это подорвёт престиж власти. Союзники отвернуться от нас и тогда помощи от них не дождёшься! К тому же не забывайте о чехах, которые контролируют Транссибирскую магистраль! Если они взбунтуются, генерал Гайда не сможет призвать их к порядку! Эвакуация – крах Белого движения! Этого нельзя допустить!

Адмирал спокойно выслушал эмоциональную речь генерала.

– Совершенно с вами согласен. Но что вы можете предложить в противовес Дитерихсу?

– Укрепить Омск, сделать из него непреступную крепость. Создать добровольческие бригады для постройки укреплений и укрепрайонов. Иртыш также укрепить!

В тот же день адмирал подписан соответствующие приказы. Один из них назначал генерала Сахарова главнокомандующим войсками восточной окраины. Другой – отзывал Дитерихса для формирования добровольческих частей.

В городе спешно расклеивались листовки и плакаты огромной величины, на которых аршинными буквами был отпечатан приказ Верховного правителя, гласящий, что Иртыш и Омск будут превращены в неприступную крепость. А красные войдут в город только через наши трупы.

Однако из-за нерешительности Дитерхса момент был упущен, красные прорвали оборону Тобольска. Войска отчаянно сражалсь, даже тогда, когда патроны и снаряды практически закончились. Начался исход частей вдоль Иртыша к Омску.

Дитерихс приказал телеграфировать Ставку о критическом положении в Тобольске. Телеграмму получил генерал Прибылович^[55] и тотчас приказал формировать литерный эшелон для Верховного правителя, дабы эвакуировать его в Иркутск.

Прибылович и Сахаров спешно приняли все надлежащие меры для спасения Верховного правителя. Главнокомандующий Сахаров доложил Верховному правителю:

– Ваше высокопревосходительство, литерный эшелон для вашей отправки в Иркутск готов.

Колчак пришёл в крайнее изумление.

– Как? Зачем? Я не отдавал такого приказа! Мы не может покинуть Омск в такой тяжёлый момент! Здесь и сейчас решается судьба России!

Однако Сахаров был непоколебим:

– Ваше высокопревосходительство, вы должны срочно покинуть город. Этого безотлагательно требует обстановка.

Колчак впал в ярость. В крайнем раздражении он выказал недовольство Сахарову, и пришёл к выводу, что спасти Омск сможет только генерал Каппель, корпус которого возвращался из Тобольска.

Алексей Вишневский узнал о решении Ставки эвакуировать город в тот же день. Обеспокоенный судьбой матери и Ольги Сергеевны Каппель с детьми, он тотчас обратился к полковнику Удинцову, своему непосредственному начальнику.

Описав положение дел, Вишневский настоятельно просил восьмичасовое увольнение, дабы добраться до имения и вывезти из него матушку и семью генерала Каппеля. Удинцов, как человек порядочный, отказать не смог. Но отдал чёткий приказ:

– Даю вам сутки, капитан, не более. Семейство погрузите в один из эшелонов, а сами обязаны нагнать литерный Верховного любой ценой. Иначе ваше отсутствие будет расцениваться, как дезертирство!

Вишневский, не тратя времени даром, связался с матушкой по телефону, сообщил ей об эвакуации города.

– Бог мой, Алёша… Что же будет? – беспомощно вопрошала госпожа Вишневская.

– Я переправлю вас в Иркутск в эшелоне с чехами. Там пока что безопасно. Через два часа буду у вас! Пакуйте только самое необходимое.

Капитан нашёл резвого ямщика с «быстроходными санями» и примчался в поместье. Семействе в полном составе, уже одетое, с упакованными вещами, стояло во дворе. Дормидонт держал сани и лошадей наготове.

Для разговоров и объяснений не было времени. Алексей приказал загружаться – женщины беспрекословно подчинились. Алексея тяготило предчувствие, что он покидает отчий дом навсегда.

Тем временем в городе царила неразбериха и суета. Горожане немедля прознали об эвакуации Верховного правителя и бросились на станцию с пожитками. Страх перед надвигающейся красной чумой был настолько велик, что некоторые горожане выбирались из города на санях.

Йоркширский полк, оставленный генералом Ноксом для охраны адмирала, и личный конвой, состоявший из казаков, контролировали посадку в литерный эшелон. Первым в эшелон взошёл Верховный правитель, его особый личный конвой из офицеров, адъютанты и председатель совета министров Пепеляев. Кабинет министров уже отбыл в Иркутск.

Чехи охраняли два золотых эшелона. Накануне ночью по приказу Сахарова и Прибыловича золото было погружено в вагоны. Оставалось только отдать приказ об отправке…

Вишневский и его домочадцы с трудом добрались до станции, когда литерный уже покинул город. Вслед за ним ушли эшелоны с золотом. Началось формирование нового эшелона. Порядок на станции поддерживали казаки. Невозмутимые йоркширцы покинули город вместе с Верховным правителем.

Казаки пропускали в эшелон лишь тех, кто имел специальный пропуск, то есть семьи чиновников, верхних военных чинов и толстосумов города. Обезумевшие от страха горожане совали в руки казаков золотые царские червонцы, украшения, серебро… Те едва ли справлялись с соблазном.

Вишневский накануне, не без помощи полковника Удинцова, также обзавёлся заветной бумажкой. Беспрепятственно преодолев кордон, он и его спутники погрузились в эшелон. Не пошло и двух часов, как он тронулся…

«Вот и всё… – неожиданно подумал капитан. – Это конец… Теперь побежим до Иркутска… А что там? Новая Ставка? Новый Верховный правитель? А в Забайкалье – генерал Семёнов… Какая роль уготована ему судьбой?»

Корпус Каппеля вернулся из перехода по Иртышу в Омск уже после того, как Ставка покинула город. Переночевав на станции Куломзино, штаб 3-й армии перешел на станцию Омск. Не успели каппелевцы остановиться и связаться с тылом, как к вагону генерала Каппеля подошел телеграфист и доложил: