Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

Впрочем, ни плохая погода, ни плохая дорога, ни недовольные солдаты решимости и уверенности Фильшнера не колебали. Капитан видел людей этого фон Эшбахта на смотринах у графа. Да, солдаты у того неплохи, да уж чего там — хороши его солдаты. Но их было всего около сотни, может, чуть больше. А гауптман вел к нему не таких хороших солдат, но в два — два с половиной раза больше, так что этот фон Эшбахт никуда от него не денется.

Они часа не шли еще, как приехал из авангарда офицер и сказал капитану:

— Кажется, ждут нас, гауптман.

— Кто? Что? — не понял тот поначалу. — Нас ждут?

— Точно так, дальше на холме шатер. — Офицер указал на юг плетью: — Видите?

Сквозь пелену дождя немолодой глаз Фильшнера разглядеть шатер не смог, офицер отправился вперед, обгоняя колонну.

Да как проехал немного, так увидал на холме отличный алый шатер, а еще людей под холмом, их было много.

Капитан стал приглядываться, а после, кажется, и злиться начал, он погнал коня дальше, вперед, вперед. И чем дальше ехал, тем мрачнее становился. Как проехал еще сто шагов, так рассмотрел за дождем не только шатер роскошный, не только людишек конных вокруг него, а еще и стройные ряды людей пеших, людей добрых, что были при латах хороших. Увидал пики длинные и алебарды. Одна рота у подножия правого холма в двести человек и одна рота на невысоком левом холме, тоже двести человек. Да еще полсотни людей прямо за рогатками на дороге. А на самом холме, рядом с шатром — рыцари. Дюжина, не меньше. И знаменосец там же, стоит с большим стягом. Чуть наклонил его, чтобы намокшее от дождя полотнище к древку не липло, чтобы его хорошо видели недруги и друзья. И все остальные люди стояли под штандартами бело-голубыми.

Хоть и дождь шел, люди оказались построены, флаги — развернуты, все издали видны.

И те, кому нужно было видеть, это увидали. Солдаты капитана Фильшнера и так не очень веселы были, а тут вовсе стали шаг замедлять. И неудивительно. Они отлично различали железные ряды, считать они умели. И считали сквозь дождь. Мало того, что людей у этого Эшбахта больше в два раза, так еще и стояли они на холмах. Кроме того, и кавалерия при них.

Капитан продолжал ехать вперед, не зная еще, что же ему теперь делать. Как брать наглеца и упрямца фон Эшбахта, когда солдат у того намного больше? А к нему, разбрызгивая воду из луж, скакал его помощник.

«Вот тебе и пообедал в Эшбахте», — подумал капитан Фильшнер и, стряхнув воду с полей шляпы, сказал подъехавшему офицеру:

— Остановите колонну.

— Шесть знамен, капитан: главный штандарт, штандарт кавалерии и еще четыре. Дьявол, как же так, — начал ротмистр, вглядываясь вперед. — Мы же думали, что у него сто человек!

— Остановите колонну, ротмистр, — повторил капитан, который и сам умел считать флаги. — Остановите колонну и будьте тут. — Он тяжело вздохнул и поехал вперед.

— …Никак не будет их три сотни, — сразу сказал Брюнхвальд, глазом опытного офицера оценив колонну гауптмана Фильшнера.

Они все увидали, как от отряда противника отделился всадник.

— Едва двести восемьдесят, — сказал Волков.

Может, нога, шея и все остальное его и мучили, но глаза бывшего арбалетчика были все еще остры.

— Максимилиан, останетесь при знамени. Фон Клаузевиц и Увалень, едете со мной. Брюнхвальд, вы за старшего.

Волков тронул коня, и тот, умный, осторожно стал спускаться с холма, передними ногами тормозя и оставляя в скользкой глине борозды от копыт.

За ним так же осторожно принялись спускаться фон Клаузевиц и Гроссшвулле. Они ехали навстречу капитану. Тот остановился на краю дороги и стал ждать их у длинной лужи.

— Какая встреча! — Волков из вежливости снял шлем, но так как капитан был в шляпе, подшлемник снимать не стал. — Я вас видел, кажется, на смотре у графа, вы были в свите маршала?

— Да-да, — отвечал ему гауптман не очень вежливо, словно хотел закончить этот пустой разговор побыстрее. — А еще на балу у графа. Меня зовут Фильшнер, я капитан его высочества герцога Ребенрее, да продлит Господь его дни.

— Воистину! — со всей возможной любезностью отвечал кавалер. — А меня — Фолькоф. Это мои владения, добрый капитан… Фильшнер.

— Я знаю, что это ваши владения… — сказал капитан. — И мне кажется, вы знаете, зачем я здесь.

— Может, и знаю, какая разница, раз уж вы пришли, то я приглашаю вас быть моим гостем. — Волков поклонился капитану, насколько это позволял сделать доспех.

— Гостем? — чуть ли не с удивлением переспросил Фильшнер.

— Гостем, — подтвердил Волков.

— Это так вы встречаете гостей, Эшбахт? — Капитан указал на стройные ряды солдат кавалера. — Четырьмя сотнями людей при добром железе?

— Вообще-то пятью сотнями, одной сотни вы не видите, — соврал кавалер. — А гостей я встречаю так, как они заслуживают. Недавно тут были одни гости… Из-за реки приплывали, не очень-то желанные… Так их капитан, кажется, в реке потонул, говорят, так и не нашли беднягу.

Увалень, дурак, не сдержал смеха, едва не засмеялся в голос, слава богу, хоть фон Клаузевиц ограничился сдержанной улыбкой.

— Никак вы осмелитесь поднять оружие на посланника сеньора своего? — насупился капитан. Ему очень не нравился этот разговор. Он недобрым взглядом смотрел на молодых людей, что сопровождали кавалера и позволяли себе ухмылочки при серьезном деле. И он продолжил: — Неужто дерзнете?

— Никогда не осмелюсь, если посланник этот ко мне в гости пойдет.

— Я не в гости к вам иду, у меня есть приказ арестовать вас и доставить в Вильбург, на суд его высочества. И вы как его верный вассал должны повиноваться его воле. Значит, и мне как носителю его воли.

— Я как его вассал готов повиноваться, но вот в чем препятствие: мои офицеры ему вовсе не вассалы, они злы и своенравны, не хотят, чтобы меня куда-то увозили, когда я воюю с горными безбожниками, — вежливо улыбаясь, объяснял Волков.

— Значит, ваши офицеры не дозволят? — недружелюбно спросил капитан.

Волков тронул коня и знаком попросил Фильшнера отъехать. Тот подумал немного и согласился.

Они отъехали и сблизились, чтобы никто их не мог ни слышать, ни видеть из-за кустов.

— Хватит, Фильшнер, — теперь Волков говорил с капитаном без всякого лукавства и глупой деликатности, — вам меня не взять, а попробуете, так… — он сжал свою великолепную перчатку из отличного железа и показал кулак капитану, — раздавлю ваших людей за час. Половина ваших солдат — дрянь, будь вас даже больше, я бы не испугался. Так вас еще почти в