Морской князь - Евгений Таганов

– Есть, но мало, – признался самый смелый из тиунов.

Другого и трудно было ожидать.

На следующее утро центральные южные ворота раскрылись, и из них стало выезжать-выходить гребенское войско: сто конников, сто пятьдесят пешцев и полсотни возничих с коноводами. С ними пятнадцать тяжелых двухосных повозок и пятнадцать легких двуколок. На привязи за конниками и повозками следовала сотня запасных лошадей.

Гребенцы смотрели на весело встречавших их словен и ромеев не особо приветливо, многие еще помнили, какой урон пять лет нанесли им дарникцы. Тогда князь тоже не стал брать Гребень приступом. Просто приказал разобрать по бревнышку полсотни домов в окрестностях города, погрузил их на повозки и повез с собой на юг. Так как гребенская дружина ничуть по численности не уступала княжеской, то бросилась в погоню, намереваясь вернуть дома назад. Дарник на это и рассчитывал: выпряг из повозок лошадей и дал гребенцам захватить посреди степи свой груженный бревнами обоз. После чего преспокойно окружил победителей, которые не могли стронуться с места с захваченной добычей. Большой перевес в лучниках да десяток колесниц с камнеметами делали положение гребенцев безнадежным. Князь прекрасно это понимал и хотел лишь немного попугать бравых мстителей и после сдачи в плен забрать в качестве трофеев их мечи. Но кто-то из княжеских вожаков чего-то не понял, ринулся вперед, за ним последовали остальные дарникцы и устроили гребенцам самую настоящую резню.

Однако сейчас Дарнику было не до чужих настроений. Поручив прием пополнения Корнею, сам он прощался с Туром и Бортем, передавая им свой договор с ромеями насчет покупки сукна, войлока и пергамента.

– Ты при всем этом присутствовал и знаешь, как поступить, – пояснил князь наместнику, – если ромеи попытаются нарушить этот договор, а меня под рукой не окажется. Не волнуйся, меня уничтожить не так просто. Копию договора я себе тоже оставил. Это так, на всякий случай.

– «Как поступить» – это наказать ромеев мечом? – слегка ёрничал толстяк. – Мне с Туром захватывать всю Таврику или только половину.

– А это уж как решит Властитель Леса, – шутил, чтобы развеселить младшего сына, Рыбья Кровь.

Тур молчал, слезы постепенно накапливались в его глазах.

– Как надо, так и решит! – пришел на выручку младшему брату Смуга.

– Вот держи! – вручил Дарник Туру свиток с последними Десятью правилами.

Внимание княжичей сразу переключилось на пергамент.

– А мне? – потребовал Смуга.

– Будет и тебе, – пообещал князь. Чтобы еще больше отвлечь Тура от переживаний, Дарник отозвал его в сторону и рассказал о тайных знаках, которые тот должен всегда расставлять в своих посланиях отцу из Липова.

Наконец Борть, спросив у князя разрешения глазами, дал команду садиться в седла. Дарник крепко обнял сына, потом подхватил его и широким круговым движением буквально закинул на коня. Тур весело рассмеялся от такого полета и горделиво посмотрел на старшего брата: я уже князь-наместник, а ты еще только через два дня.

Сто конников в сопровождении пяти полностью крытых двуколок, лишь в одной из которых находился камнемет, направились к воротам Гребня. Среди этой сотни половина была от прежней липовской дружины (две сотни бортичей перешли к князю), другую половину составляли смоличи, гребцы с биремы, петунцы и даже четверо тервигов – те, кто пожелал увидеть лесную столицу Гребенско-Липовского княжества.

Само объединенное войско отходить от стен Гребня не спешило. Тронулись в путь, лишь когда с левого берега Малого Танаиса тайком вплавь перебрался один из телохранителей Бортя и сообщил, что туричи (теперь их полагалось звать только так) благополучно и даже с приветствиями молодому князю пересекли Гребень и хорошим маршем идут по липовской дороге.

– Когда войдете в Липовскую землю, пусть Борть пошлет мне еще одного гонца, с запиской от княжича Тура, – распорядился Дарник, отправляя телохранителя в обратный путь.