Таежный гамбит - Юрий Достовалов

«Опять я про политику», — чертыхнулся Блюхер. Он отложил перо, встал, плеснул еще водки, выпил и вышел в тамбур покурить. Приоткрыл дверь — в вагон ворвался свежий забайкальский ветер. Бросил окурок под ступеньки, вернулся в купе и уже более сосредоточенно (так в последнее время всегда было после выпивки) продолжал:

«Снабжение армии находится в весьма тяжелом положении. Захваченные в 1919–1920 годах большие трофеи противника — вещевое и артиллерийское имущество, по количеству вполне могущее обеспечить армию на три-четыре года при соблюдении системы и точного учета, — были в короткий срок хищнически бесконтрольно израсходованы. В настоящий момент армия переживает тяжелый кризис, угрожающий окончательным ее развалом и гибелью. Продовольственный вопрос и питание армии находятся в еще более худших условиях. Части занялись рубкой дров, обжиганием извести, гонкой смолы и рядом других промыслов, реализуя на рынках полученные таким путем продукты производства. Боец, как индивид, в общем стойкий, революционно настроенный, однако еще не изжил вполне свои партизанские наклонности. Мер к подготовке младшего комсостава не предпринималось. Присланные из Советской России 1200 унтер-офицеров использованы по прямому назначению не были, а направлены рядовыми бойцами в части, тогда как из них можно было создать хорошие кадры младшего комсостава. Командный состав армии оставляет желать лучшего.

Ввиду того, что части армии вооружены разнообразными системами оружия, предлагаю срочно приступить к перевооружению. Временно, впредь до пополнения до штата недостающего количества русских винтовок в республике, предлагаю Амурскую дивизию вооружить исключительно японскими винтовками, части же, расположенные в Забайкалье, — русскими трехлинейными винтовками.

Техническая сторона связи армии также неудовлетворительна и ставит армию в положение беспомощное. Вся надежда на Советскую Россию. Еесли Москва не поможет, то никто не поможет».

Он даже взмок от такой откровенности. На мгновение ощутил леденящий страх — не взгреют ли? Но хлебнул еще полстакана водки, успокоился и закончил:

«Необходимы срочные меры улучшения снабжения всем необходимым, чтобы армия не развалилась и могла оказаться боеспособной, тем более что тучи реакции на Дальнем Востоке сгущаются и возможно, что армии придется грудью встретить врага для защиты интересов трудящихся не только Дальневосточной республики, но и Советской России в целом. Принимая во внимание столь угрожающее положение, верю, что Советская Россия придет на помощь во всех отношениях и даст то, в чем армия терпит недостаток, и этим самым предотвратит надвигающуюся катастрофу».

Подумал, хотел было подписаться: «Военный министр и Главнокомандующий…». Потом раздумал и подписал кратко: «Блюхер». В советской России его знали как Блюхера.

Разрешение на переформирование армии, а также заверения в скорейшей помощи он получил очень быстро. И принялся за дело. С запада на восток один за одним пошли эшелоны с войсками. Красное командование спешно перебрасывало подкрепления. Из Иркутска перебросили Пятую армию, бойцы которой путем переодевания в форму Народно-революционной армии и небольшого изменения знаков различия превращались в части Дальневосточной республики. Это, помимо военного отношения, было удобно и в экономическом: в центральной России свирепствовал голод, а теперь красные дивизии предстояло кормить буферной республике. Как бы взамен отсутствующей здесь продразверстке.

После целого ряда сокращений, реорганизаций и переформирований Народно-революционная армия к декабрю двадцать первого состояла доукомплектовывалась и приводилась в соответствие со штатом военного времени. Конечно, понимал Блюхер, работы предстоит еще на несколько месяцев, но общая тенденция вырисовывалась: сосредоточить против белого Приморья крупную армейскую группировку.