Две стороны стекла - Александра Турлякова

— Если бы ты не сбежал из Нандора, тебя бы уже давно взяли там… — продолжил неторопливо Отец Берток, словно просто мысли свои озвучивал.

— Зачем? — глупо шепнул я.

— Их свидетель оказался не слишком расторопным, он сомневался и потерял время. Пока все факты проверили и получили указание о твоём аресте, ты уже сбежал неизвестно куда. Все Отцы Света получили твоё описание, все ищут тебя, а ты тут… В Лоранде, оказывается… И твой отец — граф Бернат… Кто бы мог подумать, что его внебрачный сын и Арс из Эниона — один и тот же человек!

Мне было нечего на всё это сказать, я просто лишился дара речи на момент, просто сидел и слушал его, как последний дурак, а в мозгу моём всё раз за разом эта фраза из анекдота: «Лучше бы умер вчера…»

А Отец Берток неторопливо говорил мне громким шёпотом, будто сам с собой разговаривал:

— Я ещё не понял, как ты связан с графом Бернатом, почему он признал в тебе сына? Как это вообще возможно? Но это и не моё дело, задавать тебе вопросы… — Он вдруг хрипло усмехнулся, и острый кадык на его горле дёрнулся. — Я долго сомневался… Много думал… Но я уверен, что не обознался… Ты — тот самый Арс из Эниона.

Я моргнул несколько раз растерянно, да уж, отпираться тут бесполезно, да и не запугаешь этого старика так же, как Отца Иллара в Нандоре.

— И что… что теперь будет со мной?

— Я должен сообщить, что нашёл тебя, и за тобой придут…

— Отец не отдаст меня…

Свидетель вскинул седые брови, и улыбка тронула его тонкие губы, старик усмехнулся, и от этой его усмешки я уже не был в чём-либо уверен.

— Ты так думаешь? — Сделал паузу, будто дал мне шанс ответить, а потом добавил: — Кто в этом мире осмелится бросить вызов свидетелям? Твой отец? Или ты?

Я промолчал, не зная вообще, что на всё это говорить.

Я долго молчал, понимая, что загнан в угол, сбежать у меня не получилось, отец обложил соглядатаями со всех сторон, и ещё этот свидетель, как новая напасть. Сколько можно? Когда же меня оставят в покое?

— Зачем я вам нужен? Для чего?

— Таких, как ты, находят и забирают…

Я не выдержал его неторопливого объяснения и перебил:

— Куда?

— В храм Мирового Света. Ты станешь свидетелем…

— Нет!

— Не сразу, конечно, пройдут годы… Сколько тебе сейчас? Лет двадцать? Чуть больше? Пройдёт долгих десять лет, тебе уже будет тридцать… Всё твоё в тебе выжгут калёным железом, ты забудешь свой мир и станешь жить тут, и служить Мировому Свету…

— Как вы? — я снова перебил его. Всё нутро моё сопротивлялось тому, что он сейчас говорил.

Отец Берток примолк и несколько раз согласно кивнул, мелко и быстро, думая над моим вопросом. Потом хмыкнул, искривив губы, и ответил:

— Как я…

Теперь и я задумался над его словами. «Как я…» Что он имел в виду, когда говорил: «Ты забудешь свой мир»?

И я всё понял! Внезапно вдруг, аж в голове внезапно вдруг зазвенело.

— Вы тоже оттуда?! Сколько вы тут уже? О, Боже… — невольно вырвалось у меня. — Сколько вас таких?

Мой голос осип вдруг до шёпота, я не верил в то, что узнавал.

Я был не один здесь, в этом мире!

— Нас — таких… — поправил меня старый свидетель.

— Нас много?

— Нет… Ты — первый, кого я встретил за многие-многие годы.

— О, Боже… — снова вырвалось у меня. — Годы? Сколько вы тут уже? Почему вы не вернулись?

Отец Берток помолчал, собираясь с мыслями, а может, решался, говорить ли со мной?

— Я был чуть старше тебя… На третьем курсе медицинского… Это было время экспериментов, свободной любви… Я сидел на наркотиках и разделял идеи хиппи… Ты знаешь, что это такое? Всё бурлило, кипело… Демонстрации, массовые шествия, мы громили идеи Шарля… Я жил этим. Мы — свободная молодёжь, мы могли заявить о себе, и мы не молчали… Я даже родителей своих послал… Мне не нужны были их деньги и связи…

— Шарля? — я перебил его. О чём он говорит?

— Де Голля!

Моя нижняя челюсть поехала вниз. «Лучше бы умер вчера…» О, Господи, о чём он говорит?

— Вы из Франции?!

— Из Парижа!

Он вдруг улыбнулся мне, и я онемел. Что стояло за этой улыбкой?

Париж… Что я вообще знал о Париже тех лет? Круассаны, Нотрдам-де-Пари, Сена, Лувр… О, ещё Версаль и Людовик XIV — «король Солнце», правда, это было задолго до Шарля де Голля…

— Как вас зовут? Вы помните своё имя?

Свидетель вдруг задумался и посмотрел на меня строго.

Что, он забыл своё имя? Но ведь Шарля де Голля он помнил, или в храме Мирового Света действительно прошлое выжигают калёным железом?

— Ален… Ален дʼАртен…

Он помнил своё имя! Значит, не всё так печально.

— Как вы попали сюда?

— В наркотическом угаре… — Он пожал плечами беззаботно, и за этим жестом я видел рассеянность студента, пережившего вечеринку, очередную попойку с громкой музыкой и весёлыми девчонками. — Я и не понял, как это получилось… Я пошёл искать ванную комнату и как-то так неудачно вошёл в стену…

— В зеркало… — поправил я его.

— Ну да, это я потом уже понял, что это было зеркало.

Я помолчал над его словами, думая.

— Да, потом я понял, что это было зеркало… — как-то рассеянно продолжил Отец Берток. — Тогда, в те годы, свободных зеркал было больше, сейчас таких нет, — потом посмотрел в моё лицо и добавил к своим словам: — почти нет…

Я понял, о чём он подумал: о том, что я как-то оказался здесь, как-то прошёл сюда через «свободное» зеркало. Вот, что заботит свидетелей. И это же заботит моего отца.

— А тебя как зовут? Ты же не Арс…