По следу Каина - Вячеслав Белоусов

– Проходите.

В низеньком без окон кабинетике, где едва хватало места одному, Федонин заседал за низеньким столиком, на котором с трудом умещалось только раскрытое тёмно-коричневое дело. С порога в нос ударил дурной запах. Я даже застыл на несколько секунд, озираясь и стараясь понять, кто осмелился здесь травить нашего старшего следователя. Такой запах исходит от дохлятины где-нибудь в затхлой подворотне.

– Привыкай, – поднял на меня глаза Федонин. – Это тебе не улица, где свобода и ветерок.

Не успев зажать нос, я зашёлся в тяжёлом чихе.

– Осторожно! – прикрыл листы дела Федонин, отгородившись локтем. – Они и так на ладан дышат. Меня уже предупреждали, чтобы внимательней с делом. Ты платочком, платочком прикройся!

– За что же вас сюда засадили? – первое, что удалось сказать мне после того, как я немножко отчихался и пришёл в себя. – Здесь без респиратора нельзя. Подумайте о своём здоровье.

– Говорил уже, – махнул он ладошкой. – Это у них архивная комната. Других нет. Да ей и не пользуются особенно. Смотри! Вот! – Он взял скомканный лист бумаги, весь замшелый и почерневший от пыли, поводил перед моими глазами, поискал место, куда б его выбросить и, не найдя, бросил под ноги. – Стол вместе с хранителем этой древности только что протирали. Гости здесь редкие, реабилитация пятидесятых закончилась, вот и всё.

– Вас аллергия ещё не прихватила? – поморщился я, вытаскивая платок и зажимая нос. – На заводах с вредными условиями молоко дают. Долго здесь не выдержим.

– Что аллергия? – грустно повёл он глаза от архивного дела. – Аллергия – штука заморская. С ней мы как-нибудь справимся. Вот от собственной заразы бы не подохнуть раньше времени.

– Вы про что, Павел Никифорович? – Я не совсем догадывался.

Он как-то хмуро покосился по стенам, в углы верхние глаза поднял.

– Вентиляцию ищете?

Он только крякнул сердито:

– Ты ватой, гляжу, не запасся? Возьми вот, – протянул он мне надорванный пакет с медицинской ватой. – Аптечку захватил. Как знал. Упаковывай нос, боец. Без этого средства расшугаешь мне все страницы своим чихом. Он у тебя какой-то особый. Сметает всё. По молодости, наверное.

– От неё, – хмыкнул я.

– И рот особенно не открывай. Бациллы они не только заскакивают, но и вылетают. Материалы у нас деликатные, – продолжал он колдовать над листами дела и мне подмигнул. – Они ни движений резких, ни шума особого не переносят. Присаживайся рядом. Я тебе стульчик дополнительный выпросил, – он кивнул на квадратный тяжёлый стул у стенки. – Двигай, двигай его, не бойся. Не привинченный.

– А я думал…

– Как в тюрьме?

Я опустил глаза.

– Зря ты так… о нашем советском учреждении, – он оборвал фразу. – Ладно. Потом поговорим, а я дело пока почитаю вслух. Почерк вроде ничего, разборчивый. Где непонятный, теперь вместе разберём.

– Вас моя встреча с богословом Курнецовым не интересует? – всё же напомнил я ему. – Вы, кстати, как здесь оказались? А Змейкин где?

– Ну вот. Я ж говорил, многим интересуешься… Насчёт Змейкина не беспокойся. Я его пристроил. И портфельчик свой особенно не открывай. Записывать ничего не придётся. Нам поторапливаться надо, я только листика два-три сумел одолеть. Так что поспешим, не позже восьми надо очистить помещение.

Я глаза вытаращил и рот уже было открыл – чего это он мне все подробности да так спешно, словно опасается, что пришлют ещё кого-нибудь со мной инструктаж проводить, но он рукой на стул ткнул и глазками вдобавок повёл строго – кончай, мол, балаган!

Я всё ж не удержался, портфель на коленях пристроил и блокнотик выцарапал на всякий случай.

Федонин поморщился на моё упрямство, но глаза отвёл в сторону:

– Ничего. Два часа быстро пролетят. Выдержит твой нос.

При чём здесь мой нос, я так ничего и не понял, а он уже легко приподнял дело под картонную корку, которая тут же не преминула напомнить о себе зловредным гнилостным запахом, и восхитился:

– Глянь сюда! Вот всё дело! Тут всего ничего. Это сейчас у нас на одного Змейкина десяти томов не хватает. А у них целый заговор с сотней злодеев в двести граммов умещалось. Быстро одолеем.

– Вы уж его зазря не беспокойте, – успел я отвернуться.

– Скоро принюхаешься и привыкнешь. Я вот уже ничего. А тоже чихал, как с воли явился. Здесь, боец, режим. Оказывается, ежегодно они обрабатывают такие дела, чтобы не истлели. Вечного хранения! Каверзная процедура… и хлоркой, и клеем каким-то, и разной разностью от клопов, бумажных жучков и крыс. Писали-то тогда на чём придётся. Сюда получше бумагу доставляли, понятное дело, чека. Но всё равно. Вот, глянь, что от газетки осталось, – он слегка пододвинул и пальцем поверху листа повёл, – газета «Коммунист» за 5 июля 1919 года. Половинка в прах разлетелась, однако заметочка, что нам нужна, как раз и сохранилась. Вот послушай, тут всё, что мы ищем…

Жёлтый свет от чахлой лампочки не помогал, а мешал. Но Федонин ниже наклонился и начал медленно читать, изредка останавливаясь в затруднении:

– Так. Заметочка эта называется «Раскрытие тайного заговора белогвардейцев». Вот… «Ещё несколько недель тому назад Особый отдел получил совершенно определённые сведения о том, что в Астрахани существует сильная, правильно поставленная…» Чего это они? «Правильно поставленная»?.. Ты вникаешь?

Я пожал плечами, – журналисты…

– «Правильно поставленная, хорошо организованная белогвардейская организация…»

– Если так будете читать, до утра не кончим.

– До восьми, до восьми. Больше задерживаться посторонним нельзя. Это уж я попросил. Ради нас. Это прежде здесь по ночам работали, а теперь с этим делом чётко. Сотрудников и тех после шести словно ветром выметает. Обратил внимание – нет никого.

– Не встретил. Правда, вели меня сюда почему-то чёрным ходом.

– Обиделся?

– Да нет. Но как-то…

– Я тоже через спортзал вышагивал с солдатом. Тут теперь так. Только до первого этажа. Но лучше, чем по ночам-то…

И Федонин повёл пальцем дальше по строчкам:

– «Первого июля ответственные белогвардейцы на коротких собраниях с местными контрреволюционерами и встречами с ними закончили свои “дела”». «Дела» у них в кавычках почему-то… Хотя…

– Так ясно же, почему в кавычках. Какие это дела? Дела тёмные, – не сдержался я. – Вы нашли бы сразу там про архиепископа Митрофана. Где он там упоминается? А то тратим время впустую.

– Не спеши. Так… «Но Особый отдел предупредил их. Ночью с первого на второе июля белогвардейцы оказались в прочных сетях Особого отдела. Два ружейных выстрела огласили ночную тишину, и одновременно в разных частях города белогвардейцы были совершенно неожиданно накрыты. Были арестованы несколько человек…»