Клинок эмира - Георгий Брянцев

За окном догорала вечерняя заря. Понедельник был на исходе.

Наруз Ахмед сидел у стола в своей комнате, а перед ним лежал листок бумаги из ученической тетрадки с замысловатыми знаками, арабскими буквами, цифрами и пятью черепами. Сейчас этот листок казался Нарузу Ахмеду центром вселенной.

Удача полная! Такого хорошего настроения у него давно уже не было. Все вышло именно так, как он наметил. Даже упрямый ишак Икрам-ходжа и тот вынужден признать превосходство Наруза Ахмеда и точный расчет его плана.

Вполне возможно, что подполковник Халилов там в Ташкенте уже сообразил, что его одурачили и провели за нос. Он сейчас рвет и мечет. Тем лучше. А дело сделано. И никто, конечно, не подкопается, что вместо полковника Куприянова по телефону с токандским военкомом беседовал Гасанов и что телеграмма с вызовом Халилова и фальшивым номером отправлена опять же не Куприяновым, а Гасановым. И все прошло гладко, без сучка без задоринки. Удивительно, что такую телеграмму привяли на почтамте. Но на то и дураки водятся, чтобы умные их обставляли. А кто придумал? Он, Наруз Ахмед! А кто каркал, что из этой затеи ничего не получится? Икрам-ходжа! Не верил он и в то, что Анзират поддастся на приманку, придет на свидание и принесет клинок. Не верил, что служебную телеграмму примут от частного лица.

Ни во что не верил этот старый брюзга и трус. Слушая его, можно было и сегодня сидеть с пустыми руками. Но теперь-то он вынужден признать удачу. И до чего же упрям этот старик! До глупости! Уже после того, как таинственный шифр был скопирован с клинка, Икрам-ходжа стал протестовать против возврата клинка. В своем упрямстве он не хотел внять доводам Наруза Ахмеда. А смысл в этом возврате был глубокий: если бы они не вернули клинок, то Халилов по приезде, несомненно, поднял бы такую шумиху, что небу стало бы жарко. В розыски клинка включились бы все силы милиции и МГБ. А кому нужна шумиха? Теперь Халилов ничего не предпримет. Если Анзират все ему расскажет, он постарается скрыть это дело, ибо побоится раскрыть начальству тот неприятный факт, что жена его вступила в сговор с бывшими басмачами. Но вернее всего предположить, что Анзират будет молчать и ничего не расскажет мужу: вряд ли она рискнет возбудить в нем ревность напоминанием о Нарузе Ахмеде, а тем более напоминанием о том, что Джалил не родной сын Халилова…

Халилову нет никакого резона поднимать историю: небезопасно для карьеры и весьма неприятно с точки зрения семейной. В конце концов клинок цел? Цел. В доме? В доме. Чего еще человеку надо! Да, расчет оказался верным.

Торжествующий, довольный Наруз Ахмед встал и спрятал листок с шифром в карман. В комнату вкатился Икрам-ходжа.

— Удалось купить? — спросил его Наруз Ахмед.

— Почему бы это мне не купить? — ответил старик и подал железнодорожный билет. — Поезд отходит завтра утром, можно не торопиться.

Наруз сунул билет в карман и возбужденно стал расхаживать по комнате и рассуждать:

— Теперь вот что… Мне думается, что торчать Гасанову в Токанде нет никакой надобности. Он здесь уже примелькался, а тут еще этот роман с Людмилой Николаевной… Как вы смотрите, Икрам-ата?

— Пожалуй, в твоих словах есть истина, сын мой, но…

— Никаких "но", — перебил Наруз Ахмед. — Пусть садится в свой "Москвич" и едет в Бухару. Он понадобится мне недельки через две.

— Я могу вызвать его в любое время.

— Еще лучше. Значит — отпускайте его!

— А сообщать Джарчи ничего не будешь? — ядовито поинтересовался старик.

Наруз Ахмед почесал затылок. Надо бы сообщить… Поколебавшись, он сел за стол и написал девять слов:

"План в моих руках. Помогла жена. Завтра выезжаю на место".

Отдав бумажку Икраму-ходже, он сказал:

— Пусть Гасанов передаст это не из Токанда, а из Бухары. А лучше — по пути. Так спокойнее.

Икрам-ходжа кивнул и отправился за кодом.

Город спал. По небу плыл круглый лунный диск. Лишь кое-где блеснет одинокое окно с огоньком.

В одном из кабинетов городского отдела горела яркая настольная лампа. Шубников и Халилов, одетые в штатские костюмы, сидели рядышком на диване.

— Все, что угодно, но такой фантастической наглости с его стороны я никак не ожидал, — закончил свой рассказ Халилов.

— Это не наглость, а нечто иное, — возразил Шубников. — Это, если хочешь знать, промах, просчет, непростительная ошибка. Мы ждали, когда он вылезет на божий свет, и дождались. Нам только это и нужно было.

— Значит, ты знал, что Наруз Ахмед скрывается в доме Икрама-ходжи?

— Нет, этого мы не знали.

— Хм… Может быть… Я конечно, не берусь давать советы тебе, Леонид Архипович, но не думаешь ли ты…

— Заранее могу предсказать, что ты хочешь сказать, — прервал его Шубников.

— Серьезно? — улыбнулся Халилов.

— Вполне. Ты хочешь сказать: не думаешь ли ты, дорогой товарищ Шубников, что было бы лучше не выпускать Наруза Ахмеда из города, а арестовать сейчас же, немедленно?

— Ты прав.

— Понимаю, так думаешь не только ты, но и еще ряд товарищей из моего отдела. Но нет, говорю я, сейчас нельзя брать. Всему свое время. Трудно поверить в то, что Наруз Ахмед пожаловал сюда только из-за клинка. И я не был бы чекистом, если бы взял за основу эту версию. Клинок — только повод. Наруз Ахмед — орудие в чьих-то руках. Его перебросили за кордон, предоставили самолет. А все это не так просто и не так дешево. Ясно, что перед ним поставлены другие, более важные, чем похищение клинка, задачи. В этом я ни на минуту не сомневаюсь. Мы обязаны узнать, кто хозяин Наруза и какие задачи ему поставлены. Наруз должен быть арестован лишь тогда, когда появится реальная угроза, что он сможет скрыться и бежать. Понятно, не исключен известный риск, но без него обойтись невозможно. Ясно?

— Примерно ясно… Но ты знаешь последнюю новость? — спросил Халилов.

Шубников вскинул брови.

— Наша прекрасная жилица дала лататы…

— Ч-черт!… — сорвалось у Шубникова. Он потянулся к телефону, снял трубку, набрал нужный номер и строго спросил кого-то:

— От лейтенанта Сивко звонка не было? Что? Так… Так… Хорошо… Если будет звонить еще раз, скажите, что я уже выехал на место. Да, да.