Хороший день, чтобы умереть - Олег Викторович Таран

Эзалк даже поглядывал с интересом на царицу Аглаур. Если бы эта зрелая женщина согласилась разделить с ним ложе вдовца, глядишь, и он был бы посговорчивее и даже официально признал бы наследником этого дурачка Мисагена. Но все его прозрачные намеки царица не приняла, а потребовать от нее близости открыто он пока не решался: весь двор и большая часть дворцовой охраны были за царицу – мог вспыхнуть бунт. К тому же многие подозревали ее в связи с Ниптасаном, а с ним ссориться было опасно.

На следующий день болезнь сильно скрутила царя, и он почти не выходил из комнаты. Чтобы никто про это не узнал, Эзалк велел личному лекарю жить в царской спальне и право посещать себя оставил только сыновьям: Капуссе, как командующему армией, и Лакумазу, который приглядывал у него за гражданскими делами.

Спустя пару дней состояние царя улучшилось, и тут к нему прибежал взволнованный Лакумаз.

– Отец! Ниптасан созвал Священный совет, из которого под благовидным предлогом удалил нескольких наших союзников. Зато позвал туда царевича Мисагена и царицу Аглаур!

– Как же они мне надоели! – вскипел царь, вскакивая на ложе.

Он подумал и, одевшись с помощью сына и лекаря, велел принести трон, уселся на него, обложившись подушками.

– Отнесете меня в таком виде в зал заседаний! – велел он Лакумазу. – И позови Капуссу, пусть поднимает своих людей из гарнизона и ведет их ко дворцу. Рядом с каждым дворцовым стражником пусть встанут наши люди. Пошлите гонцов в кочевья к моему племяннику Мазетулу, пусть приведет к городу воинов-кочевников. Я сегодня этому совету устрою… совещание!

Члены Священного совета что-то горячо и оживленно обсуждали, когда в зал заседаний внесли на троне больного царя. Он был укутан скромным темным покрывалом, но на его вспотевшей голове поблескивала золотом корона Массилии.

– Простите. Не мог не прийти… к уважаемым людям… – тяжело дыша, проговорил Эзалк. – Продолжайте. О чем шла речь?

– Царь! Мы говорили о том, что пора тебе уступить трон более молодому человеку из царской семьи! – прямо, без обиняков, заявил Ниптасан. – Совет благодарен тебе, что ты, не проливая массильской крови, решил проблему с Массиниссой, но согласись: ты чаще болеешь, чем находишься в здравии. Тебя почти невозможно показать народу в отличие от этого молодца!

Верховный жрец подвел к трону с царем красавца Мисагена – высокого, крепкого. Его внешность немного портили пустые глаза, которыми он рассеянно оглядывал собравшихся, и глуповатая улыбка.

– Скажите, уважаемые члены совета, кого народ предпочтет видеть на троне Массилии? Дряхлеющего, умирающего Эзалка или полного сил Мисагена? – И, видя, что все настороженно молчат, подсказал им правильный вывод: – Думаю, ответ тут очевиден! Конечно же, Мисагена!

Внезапно Эзалк отбросил покрывало и, выпростав руку с кинжалом, ловко воткнул клинок прямо в сердце Мисагена. Тот как стоял с улыбкой, так с нею на устах и умер, упав на спину. Из груди его торчала рукоять кинжала, поблескивая драгоценными камнями.

– Ну а теперь какой царь вам предпочтительней: больной, но еще живой или уже мертвый? – с издевкой поинтересовался Эзалк.

Сидевшая за общим столом Аглаур страшно закричала, вскочила и бросилась к сыну.

– Лекаря! – закричал кто-то из совета, но на крик вошел Капусса с воинами гарнизона. Дворцовых стражников у дверей зала уже не было.

– Верховный жрец Ниптасан преступил границы своей духовной власти и стал слишком часто вмешиваться в мирские дела, – объявил царь. – Я полагаю, что в тюрьме он подумает над своими заблуждениями, и если примет правильные решения, то сохранит свою жизнь, а может, даже и пост.

Остолбеневшего, ошеломленного Ниптасана воины уволокли в дворцовую тюрьму. Все члены совета так увлеклись этим необычным зрелищем, что не сразу заметили, как Аглаур достала кинжал из раны сына, поднялась и попыталась ударить сзади Эзалка. Однако следивший за царицей Капусса перехватил ее руку, сбил с ног и отобрал оружие.

– Ну хоть какое-то внимание ко мне со стороны прекрасной Аглаур, – пошутил не потерявший присутствия духа Эзалк.

– Царицы Аглаур! – со злобой поправила его та, удерживаемая Капуссой.

– Царицей ты склонилась над своим умершим сыном, – назидательно сказал царь. – А та женщина, что с кинжалом набросилась на своего правителя, – цареубийца и преступница. И она лишается всех титулов и ценностей!

Оглянувшись на воинов, Эзалк приказал:

– Отведите эту женщину в дворцовую тюрьму! Только не сажайте вместе с Ниптасаном. А то знаю я их… Еще, чего доброго, начнут там… безобразничать.

Последние слова царь произнес с таким явным смыслом, что все члены совета стали удивленно переговариваться.

Когда царицу увели, Эзалк по-доброму посмотрел на Капуссу и сказал:

– Спасибо, сынок, что сохранил жизнь своему царю! Твоя награда за это – титул наследника престола!

Обрадованный Капусса, упав перед ним на колени, бросился целовать руки отца.

Эзалк поднял сына и, усадив его рядом с собой, вернулся на трон и поинтересовался:

– Теперь видите, кого вы слушались до сей поры? Жреца, потерявшего чувство меры, и царицу, потерявшую честь! И в чем вы хотели им поспособствовать? В том, чтобы посадить на трон этого идиота Мисагена, которым Ниптасан и Аглаур вертели бы как хотели! Представляете, что было бы с нашей страной? А теперь я за нее спокоен: Капусса смел и храбр, он защитит Массилию! Ну а второй мой сын, Лакумаз, хоть и слишком молод, но сведущ в хозяйственных делах. Он с радостью поможет брату.

Эзалк оглядел присутствующих и, заметив несколько недовольных лиц, предложил:

– Те из вас, кого что-то не устраивает, могут покинуть совет. Я не собираюсь никого удерживать силой.

Два дворцовых чиновника из числа людей, наиболее близких к царице Аглаур, переглянувшись, одновременно поднялись и пошли к дверям. Стоявшие там воины, заметив сигнал Капуссы, закололи их копьями.

– Кто-то еще? – зловеще поинтересовался царь. Не получив ответа, он буднично проговорил: – Продолжим наш совет. Какой там у нас следующий вопрос?..

* * *

Массинисса и Оксинта, попросив у Гелона небольшой корабль, проплыли на нем вдоль побережья до пунического города-порта Гиппон-Регий. В двух отдаленных от этого города местах они попросили капитана пристать к берегу. В одном случае это была небольшая бухта на равнине, в другом – также удобное место для высадки с кораблей, только в