Долгий путь в лабиринте - Александр Насибов

— Нет, уже не уверен. Всякого насмотрелся здесь, в отряде…

— Понимаю. — Саша помолчала. После паузы заговорила другим тоном: — Как случилось, что вы оказались так далеко от границ своей родины?

— Что поделаешь!.. В благодатной Испании не нашлось места для таких, как Энрико Гарсия. Я бежал из своей страны, сеньорита. Нет, я не совершил ничего плохого. Так сложились обстоятельства… Вам это интересно?

— Очень.

— Хорошо, расскажу. У себя на родине я работал у одного дельца — он владел несколькими аэропланами и обучал желающих ремеслу авиатора. В этой примитивной школе пилотов я был в роли инструктора. Все шло нормально, пока моя анархистская группа не приняла решение… Я забыл сказать, что являюсь анархистом. И если вы считаете себя революционеркой, то мы с вами — птицы из одного гнезда… Почему вы смеетесь?

— Анархисты всегда путались в ногах у революции. Но сейчас не время для дискуссий. Вы не сказали, какое решение приняла группа анархистов…

— Постановила расправиться с одним полицейским генералом. Этого изверга проклинала вся округа… Акцию поручили мне. В назначенный день из гаража одного отеля я угнал мощный мотоцикл, подъехал на нем к полицейскому управлению. Часа через два «мой» генерал появился на улице. Устремляюсь вперед, выпускаю в него весь магазин своего кольта, даю полный газ… За мной охотилась полиция всей Испании. Но товарищи помогли мне покинуть страну. Вот почему я здесь… Скажите что-нибудь!

— Что, например?

— Откуда мне знать?.. Хотя бы так: «Энрико, ты поступил как мужчина!» Вы зря улыбаетесь. Увидите, придет время — и вы скажете это!

Саша глядела на испанца и думала о том, как иной раз странно складываются обстоятельства: только что встретилась с этим человеком, должна видеть в нем врага, а верит каждому его слову…

— Молчите? — продолжал пилот. — Ну что же, ничего не поделаешь. Вижу, рассказывать придется мне. Хотели бы вы знать, почему мой шеф со своим войском уже три недели топчется в этом лесу? Так вот, он ждет поддержки. Со дня на день должен прибыть второй отряд, тоже большой. Тогда они захватят уездный город, весь уезд… У них какие-то связи с Петлюрой. Могу сказать: уже приехал человек, который будет направлять действия обоих отрядов.

— Полковник Черный?

— Вот видите, вы знаете его! Кстати, он тоже будет на обеде… Да спрашивайте же меня, пока есть время!

— Когда ждут второй отряд?

— Не позже чем через неделю.

— Можно ли считать, что до его прихода Шерстев не тронется с места?

— Да. Вчера мы с шефом составили план полетов на неделю.

— Вы один поднимаетесь в воздух?

— Часто со мной отправляется атаман.

— Вы сказали, аппарат может взять троих?

— Да… Что вы задумали?

— А как далеко можно улететь?

— Примерно на триста ваших верст. Разумеется, горючее должно быть налито в бак под самую пробку…

— Хочу попросить: на обеде держитесь так, чтобы Шерстев и его гость не догадались о наших отношениях. И еще. Желательно, чтобы полковник Черный чувствовал себя как можно лучше. Пусть пьет больше. Помогайте ему в этом, но не навязчиво.

— Понял. Что касается атамана, то известно ли вам, что он трезвенник?

— А вы сами?

— Испанцы любят вино, в этом они не уступают французам. Но если сеньорита пожелает…

— Сегодня у вас должна быть свежая голова.

— Когда надо, испанцы умеют не только пить… Сеньорита не верит?

— Если б не верила, не было бы у нас этого разговора, Энрико.

— Вы назвали меня по имени… Благодарю вас!

— Хочу попросить: после обеда найдите предлог и уведите меня.

— Увести вас? Куда?

— Сюда, к вашей машине.

— Мы должны уйти одни?

— Да.

— Понял. Буду стараться, сеньорита.

Саша выяснила все, что хотела. В сущности, разведка была завершена. Теперь дело за эскадронами особого назначения. Только бы не промедлили конники, успели расправиться с бандой Шерстева до прихода второго отряда!..

Она прикинула: до места, где ждет связник, пять часов пути. В город связник доберется за сутки, если ничего не случится в дороге. Что же может произойти? Мало ли что! Нарвется на бандитский разъезд. Ночью может сбиться с верного направления. Наконец, захромает лошадь.

Какой же вывод? За первым связником надо послать других. И Грбху тоже. Пусть едут поодиночке, разными путями. Так надежнее.

Вечером она передаст Грохе, что удалось выяснить в эти последние минуты, отошлет его в город.

Но сама останется без помощника? Никого не будет рядом, если вдруг возникнут осложнения…

Саша упрямо тряхнула головой. Главное, чтобы ушли связники. И до времени не потревожить банду…

— Есть у вас бумага и карандаш?

Энрико кивнул, достал требуемое.

— Мой страж не должен видеть… Отвлеките его.

Испанец подошел к Гаркуше, что-то сказал. Оба направились к аэроплану. Когда они скрылись за фюзеляжем, Саша стала писать записку.

Четверть часа спустя испанец вернулся. Гаркуша остался у самолета. Действуя молотком, он поглубже вгонял в землю колья, к которым был привязан аэроплан.

— Вот, — сказала Саша, передавая авиатору сложенную бумагу. — Это на случай чрезвычайных обстоятельств. Скажем, вдруг после обеда мне… не удастся прийти сюда. А здесь будет ждать человек. Тот, кого вы уже видели в лесу. Запомнили его?

— Да, сеньорита.

— Если со мной что-нибудь случится, с ним должны встретиться вы. Обещаете?

— Я готов!

— Он придет сюда на закате. Будет наблюдать из леса. Вы приблизитесь к опушке, поднимете эту записку, несколько раз громко скажете: «Олесю Грохе». Эти слова я написала, как адрес… Сможете вы произнести их?

Гарсия повторил. Саша осталась довольна.

— Должен ли я что-нибудь передать устно? Я уже изучил около сотни русских слов.

— Не знаю. Смотрите сами… Попробуйте объяснить ему, что со мной случилось. Но главное, чтобы он не терял ни минуты, спешил с этой запиской… — Саша помолчала и вдруг спросила: — Ваш аэроплан и в самом деле неисправен?

— Он в полном порядке, я солгал атаману.

— Я так и думала, — прошептала Саша. — Энрико, ни ваш шеф, ни его помощники больше не должны подниматься в воздух!

— Хорошо, сеньорита… — Пилот искоса посмотрел на Сашу. — Сюда нагрянут войска большевиков?

— Очень надеюсь, что нагрянут, — Саша вздохнула. — Ну вот, теперь вы знаете все… Кстати, в записке есть несколько слов об испанском пилоте, который помог мне в выполнении задания. Не беспокойтесь, к вам отнесутся хорошо.