Казаки-разбойники - Юрий Волошин

Он лежал и думал. Как добыть столько оружия? Оно ведь будет использовано против них же и других поселенцев. Но и выбраться из деревни он не мог. Знал, что мальчишки постоянно следят за ним и донесут о любой попытке побега.

На другой день Лука получил досочку, и молодой индеец-толмач сказал:

– Рисовать слово белый человек. Я нести твой люди, получать мушкет.

Лука понял, что от него требуется. Вздохнул, взял острую палочку, обмакнул в горшочек с краской и задумался. Что же писать? Да и пишет-то он с трудом. Индеец напряженно следил за ним. Следил и молчал.

Наконец Лука приступил к письму. С трудом, но все же справился с этим непривычным делом. Он написал: «Я в плену у индейцев. Они требуют за меня десять мушкетов, пули и порох. Я не знаю, где нахожусь. Смотрите сами, как поступить. Лука».

Индеец внимательно смотрел за тем, как старательно Лука чертил буквы. Он взял дощечку, просмотрел ее, словно умел читать, потом глянул на Луку, спросил:

– Рисовать верно?

– Конечно! Что мне остается? Неси в усадьбу. Пусть сами решают, что делать, – ответил Лука, а в сердце защемило. Было неуютно и страшновато.

Индеец ушел, захватив дощечку.

Луке оставалось теперь только ждать.

Рука подживала, он уже мог свободно шевелить пальцами. Опухоль почти исчезла. А шаман продолжал смазывать и перевязывать руку, поить отваром и порошком, который уже не лез в горло, но так хорошо помог против лихорадки. Лука свободно бродил по деревне, но сзади обязательно маячили мальчишки с легкими дротиками в руках и луками за спинами.

От этих сторожей никуда не скроешься. К тому же они прекрасно знали местность, а у него было лишь смутное представление о ней. Правда, он заметил на юге вершину вулкана и по ней приблизительно определил свое местонахождение.

Проходили дни в томительном ожидании. И вдруг в деревне послышались голоса, явно не обычного характера. Судя по возбуждению, здесь ожидали скорого прибытия гостей.

Лука вышел встретить прибывающих в деревню гостей. Они показались на тропе в окружении толпы местных индейцев, а на околице их встречали старейшины и вождь.

Лука всматривался в лица прибывших и с волнением ожидал, что это может значить для него. Но о нем, казалось, все позабыли. Он огляделся и с сожалением убедился, что один сторож все же остался.

Он проследил, как гости проследовали к большому дому, остановились у порога, обменялись подарками, выкурили трубку и уселись полукругом для беседы.

Лука все же не смог приблизиться к беседующим. Воин преградил ему путь.

За час до заката пришел толмач и повел Луку к большому дому. Они не обменялись ни единым словом, и Луке показалось, что ему что-то угрожает. В голове мелькали отрывочные мысли, губы шептали молитву за молитвой, но страх в сердце не проходил. Он сжимал его, заставлял покрываться потом тело, замирало что-то в груди.

Перед домом сидели старейшины и несколько гостей. Горел костерок с душистыми веточками в нем, от которых шел приятный аромат. Москиты вились рядом, их отгоняли ветками и листьями. Все курили трубки и молча глядели на приближающегося белого человека.

Лука слегка поклонился, делая усилия, чтобы не выказать страха и волнения. И, подняв голову, вдруг остолбенел от неожиданности. Сердце заколотилось так сильно, что перехватило дыхание.

На него глядела своими синими глазами индианка Катуари. Он смотрел на нее и не мог отвести взгляд. Потом, словно опомнившись, поклонился именно ей, но говорить поостерегся. Ждал, что будет дальше.

Вождь заговорил, его слушали внимательно, а Катуари, глянув на Луку, перевела бесстрастным тоном:

– Вождь спрашивает, белый человек, ты узнать я?

– Да, да, мадемуазель! – заторопился Лука и покраснел. – Как можно не узнать такую девушку?

– Я мадемуазель нет, Лука. Я мадам.

– Прощу простить, мадам! Я не думал, что вы… замужем.

Она отвернулась от него и говорила некоторое время с вождем. Потом обернулась и спросила спокойно:

– Ты жить здесь? Рядом?

Ее французский показался Луке немного лучше, чем раньше, на Доминике.

– Да, мадам. Мы купили землю и расчищаем ее для посадок.

– Купить у кого?

– У властей, мадам. В городе.

– Это наша земля. Продавать только мы.

– Я понимаю, но простите, мадам. Так узаконили французы. Мы должны подчиняться их законам.

– Я помнить, Лука. Ты француз нет, забыть я.

Она долго беседовала со старейшинами, потом обратилась к Луке:

– Ты чертил буква. Ответ пришел? Что ты думать?

– Думаю, что мои друзья закупят оружие и скоро его пришлют.

– Хорошо, Лука. Быть ждать.

– Вы не собираетесь напасть на усадьбы? – осмелился спросить Лука.

– Мы война хотеть нет. Француз хотеть война. Мы хотеть защита свой земля!

При этих словах лицо Катуари показалось Луке злым, твердым и решительным.

– Мне это понятно, мадам, – торопливо ответил Лука. – Моя земля так же захвачена врагами, и ее у нас постоянно отнимают. Но что я могу сделать для вашего народа? Он слишком слаб против французов. Они не дадут вам жить на своей земле. Таковы законы белого человека, мадам.

Она пристально вглядывалась в его лицо, словно пыталась проникнуть в самые сокровенные мысли. Потом спросила жестко:

– Ты хотеть мы покорность?

– Мне трудно теперь советовать, мадам. Я сам пленник. Но думаю, что вам ничто не поможет. Смирение лишь продлит ваше существование. Французам нужны земли и рабы. Или вы подчинитесь, или они вас уничтожат.

– А ты? – спросила индианка с каким-то странным оттенком в голосе.

– Я готов жить с вами на правах соседей. Я не питаю к вам ничего плохого, но вы не сможете принять условия французов. Их жизнь далека от вашей, и ужиться будет невозможно.

– Ты француз помогать?

– Нет, мадам, но и вредить вам у меня желания нет. Я хотел бы быть с вами в дружбе.

– Я вера ты. И ты быть свобода. Когда мушкет быть мы.

Лука понял, что аудиенция закончена. Он поклонился и удалился со смутным предчувствием чего-то необычного и томительного одновременно.

Гости пробыли в деревне еще два дня. Лука так и не понял, для чего они приходили.

В день их ухода Лука наблюдал за сборами в дорогу, потом, определив, что индианка не появляется, направился к своей хижине и ощутил чей-то пытливый взгляд. Он быстро обернулся и успел заметить, как Катуари отвернулась, явно не желая, чтобы Лука заметил ее движение и взгляд.

«Почему она так резко отвернулась? – подумал он, и сердце его тревожно забилось. – Что может означать это?»