Заговор адмирала - Михель Гавен

Маренн отошла от окна и ещё раз оглядела просторный зал с высокими сводами, украшенными мозаикой из красного мрамора с изображениями великих битв древности. Под потолком виднелись большие хрустальные люстры. Стены были украшены огромными гобеленами, а все предметы мебели казались старинными, массивными, как всё в Буде.

В зале горел камин. Взглянув на огонь, Маренн на мгновение представила себе, как легендарные, мифические короли древности, наподобие Атиллы, вернувшись с охоты, жарили бы там тушу кабана, например. Такая туша легко могла поместиться в камин целиком.

Адмирал Хорти сидел перед камином в кресле, возможно, тоже оставшемся ещё со времен Атиллы, — если тогда были кресла, — и тщательно отреставрированном мастерами. Руки адмирала, украшенные перстнями, покоились на подлокотниках, изображающих спящих леопардов, в древние времена водившихся в густых лесах Европы. Напротив, в кресле из черного дерева, обитом алым бархатом и украшенным фамильным гербом Габсбургов, — такое причудливое смешение эпох, — сидела его супруга Магда. На небольшом полукруглом столике, на подносе стоял серебряный кофейник с крепким турецким кофе, тонкие чашки белого фарфора с серебряными габсбургскими вензелями, а на отдельном фарфоровом блюде лежали ароматные творожные ватрушки с укропом. По радио оркестр фон Караяна играл «Чардаш Розалинды» из оперетты Штрауса «Летучая мышь».

— О, что за чудо, этот фон Караян — гений, — воскликнула Магда Хорти, когда музыка закончилась. — Граф Эстерхази рассказывал мне, что познакомился с вами как раз на концерте маэстро в Берлине, ваше высочество, — обратилась она к Маренн.

— Да, так и было, — подтвердила Маренн. — К слову, у меня ещё не было случая поблагодарить вас за гортензии, которые вы подарили мне в марте перед отлетом, — она подошла к Магде и села напротив неё, в такое же бархатное кресло с гербом, — они были великолепны. Простояли очень долго. Моя дочь любовалась ими. И ей очень понравился чирке-паприкаш, который я приготовила по вашему рецепту. Хотя у меня, конечно, получилось хуже, чем у вас, — добавила она с улыбкой.

— Опыт всегда имеет значение, — наклонившись вперед, Магда прикоснулась к её руке. — Но если вы сделаете его несколько раз, вы будете довольны.

— Я надеюсь.

— Ваше высокопревосходительство, приехала ваша невестка, госпожа Илона, — в зал вошел граф Эстерхази. — Она очень взволнованна…

— Я только что приехала из Гунделя, — не дожидаясь, пока Эстерхази закончит доклад, сообщила Илона, поспешно входя вслед за ним.

Она была в черном пальто, отделанном бархатом, в шляпке с откинутой вуалью, перчатки и сумочку держала в руках. Пряди волос выбились из-под шляпки и в беспорядке падали на плечи, чувствовалось, что она очень взволнованна.

— Что случилось, Илона? — Магда обеспокоенно поднялась ей навстречу. — Ты же встречалась в Гунделе со своей гимназической подругой, так?

— Да, так и есть, — Илона подошла к зеркалу, сняла шляпку, встряхнула волосами, положила шляпку на старинный комод под зеркалом, — с Матильдой Рогански, мы учились вместе, — подтвердила она. — Мы не виделись почти два года. Сначала погиб Иштван, потом у Матильды умерла мама. Она жила в Сегеде, и, когда она позвонила мне и пожаловалась, что осталась одна, а город стремительно пустеет, так как большевики стоят на границе, и она не знает, что ей делать, я немедленно пригласила её в Будапешт. Она приехала на поезде сегодня днем. Мы обедали в Гунделе, и там я увидела человека, того немецкого офицера, который приезжал к вам в Гёдёллё, ваше высочество, — Илона повернулась к Маренн. — Кажется, его зовут Отто Скорцени. У него довольно запоминающаяся внешность.

— Он был один? — спросила Маренн настороженно, хотя предполагала ответ заранее.

— Нет, с ним были ещё трое мужчин, все в штатском, — ответила Илона. — В одном из них Мати случайно узнала человека, которого видела в Сегеде накануне отъезда. Он вошел в церковь, где служил отец Матьяш. Похоже, что именно он и убил его.

— Этот священник Матьяш оказался нацистским провокатором, — Хорти ответил довольно резко. — Её высочество передала нам сегодня совершенно достоверные сведения от наших друзей из Берлина. Из-за того, что Эржбета уговорила Миклоша увидеться с ним, мы потеряли время и пошли по ложному пути. Теперь нам придется в полной мере вкусить все неприятные последствия этого заблуждения. Сталин разозлен нашей медлительностью, а премьер-министр Англии в недоумении.

— Я этого не знала, но я как чувствовала, что Матильде угрожает опасность, — Илона опустилась в кресло, уронив руки на колени, — я пригласила её в Буду, чтобы она пока остановилась у нас, — графиня вопросительно взглянула на Магду, и та кивнула, соглашаясь. — Она у меня в апартаментах. Я боюсь, что с ней могут расправиться, ведь тот человек, скорее всего, мог тоже узнать её.

— Как и Отто Скорцени тебя, дорогая, — добавил Хорти. — Раз тебя угораздило встретиться с ним в Гёдёллё. Про этого Скорцени мне все уши прожужжал Муссолини. Расхваливал его в письмах.

— Человека, который убил священника Матьяша, зовут доктор Вольф, — продолжила тем временем Илона. — Перед выходом я попросила Мати узнать у метрдотеля, кто были те люди за столом. Сама я не стала спрашивать, чтобы не привлекать лишнего внимания. Метрдотель сказал Мати, что это доктор Вольф с приятелями. Они заказали номер и девочек из кабаре, и желают хорошо отдохнуть.

— Этого человека, который был в Сегеде и убил священника Матьяша, зовут Альфред Науйокс, — задумчиво произнесла Маренн. — Штандартенфюрер СС Науйокс. Я не знаю, под каким именем он приехал в Венгрию, но доктор Вольф — это не он. Доктор Вольф — это сам Отто Скорцени. И могу предположить, что кроме Науйокса с ним его адъютант Раух и, возможно, Цилле, им он доверяет более всего из своего окружения. И раз вся эта компания отправилась к Гунделю, да ещё заказала номер, это, конечно, не для того, чтобы развлечься. Похоже, они решили форсировать события. Надо предупредить все службы, — она повернулась к адмиралу. — Соберите верных вам людей. Это надо сделать как можно быстрее. Похоже, Вейзенмайер начал подготовку к перевороту. Раз Отто Скорцени здесь со всей группой, они не будут попусту тратить время.

— Премьер-министр Лакатош и главнокомандующий Вереш также сообщают, что есть признаки готовящегося нападения, — добавил взволнованно Эстерхази. — Они оба подали служебные записки, положение, которое они описывают, действительно тревожное. Надо как можно скорее заявить о выходе Венгрии из войны, опередить события. Дальше тянуть нельзя. И мобилизовать наших сторонников. Сегодня я получил сообщение от генерал-полковника Далноки с Восточного фронта, они практически готовы сдаться Советам.

— Да, надо торопиться. Но мы предприняли ещё не все подготовительные действия, — ответил адмирал, глядя на огонь. — Верные мне части, снятые с Карпатского фронта, ещё не полностью прибыли к Будапешту, их переброска не закончена. Так и не согласован до конца план взаимодействия с частями Красной армии. Они стоят уже под Дебреценом, Сольником и Кечкеметом, это близко, но как они будут действовать, придут ли они нам на помощь, когда мы столкнемся с немцами, это неясно, у меня нет точного согласия от их генералов, мне неизвестно, какие они получили указания. К тому же так и не получено подтверждение из Москвы о моем перебазировании в восточные районы Венгрии, встретят ли меня там как законного правителя Венгрии, признанного Москвой, или захватят в плен. Ответы на все эти вопросы мы могли бы получить несколько дней назад, если бы не приостановили переговоры в Москве из-за этой нелепой затеи Миклоша с Тито. А теперь нам попросту не хватает времени.