Царство Зыбучих Песков - Андрей Сергеевич Минин

Створки окна рядом с которым я стою распахнуты и я вытягиваю в него руку. Ловлю первые капли падающие с неба и сразу отдергиваю конечность обратно. Кожа на ладони пузырится и шипит, причиняя мне боль.

Я бормочу.

— Гнилой дождь.

Язык сам подобрал название этому феномену.

— Капитан? — Обратился ко мне со спины лейтенант Жешув, разбуженный как и все громом и привкусом чужой, враждебной нам магии.

Не оборачиваясь, я командую.

— Всех поднять. Гражданских — в подвал. Началось, лейтенант…

— Есть!

Он убежал, а я остался стоять у окна.

Наконец-то проснулась наша артиллерия. Много взрывов и привкус крови на губах. Солдаты пытаются рассмотреть хоть что-то за пеленой дождя и ждут, нервно теребя в руках оружие. От былой бравады ничего не осталось. Они пахнут тревогой, страхом смерти и надеждой что все обойдется.

— Кай, — подергала меня за рукав подошедшая ко мне и побледневшая как на морозе, Ирга. — Они тухнут.

Я растерялся.

— Кто тухнет?

— Источники магии! Они затухают. Я чувствую, — прикоснулась она к своей голове, жмурясь, словно испытывает боль.

Я осторожно ее придержал.

— Эй? Ты как?

Она открыла глаза, вскрикнула и посмотрела на меня с еще большей тревогой.

— КАЙ! Великая драгоценность… источник магии стихии бамбук, что на горе — он только что потух… — Произнесла она губами из которых словно бы откачали всю кровь. — Как же мы теперь, а?

Я осознал — «Это все дождь».

Погладив ее по спине, едва не плачущую от разрывающей ей голову боли, я попросил ее.

— Сходи, отдохни. Я же вижу что тебе больно. Хорошо?

Она хотела воспротивиться — глупая, но я был непреклонен.

— Проводи ее, — велел я солдату что стоял рядом.

Через пару часов, когда рассвело, порт и прилегающие к нему улицы превратились в гору битых кирпичей, щебня и многочисленных пожарищ. Артиллерия прекратила свою работу и замолчала. Благо люди из этих районов были эвакуированы заранее. Мирные не пострадали, чего не скажешь о тех, кто защищал береговую линию. О солдатах.

Мешающие нашему обзору дома тоже были снесены. Рота вела огонь по врагу, гнавшему в нашу сторону тех, кто выжил в этом аду. Сопливые рядовые. Матерые сержанты. И горстка гражданских, которых там быть не должно. Они были живы, но искалечены. Все проклятущий дождь!

Из-за него же по дорогам текла ржавая из-за крови вода. Пахло смертью.

Титий стоял рядом со мной и, пытаясь скрыть дрожь в теле и голосе, спросил:

— Кай, нам не пора отступать? — Шепнул он мне на ухо, боясь показаться трусом.

Бросив взгляд на него. На Иргу — пришедшую в себя — я отрицательно покачал головой.

— Никакого отступления. Это прямой приказ из штаба. Стоим здесь.

Понурив голову, друг подошел к своей девушке и начал с ней шептаться. Я все слышал, и даже понимал его, потому молчал.

— Уходи. Никто не заметит. Пожалуйста. Ты же видишь весь этот ужас?

В голосе Тития причудливым образом смешалась мольба и отчаянье. Он боялся, но не за себя.

— Дурачок, — ласково взлохматила на нем волосы девушка. — Куда же я без тебя?

Сжав кулаки, друг коротко оглянулся на меня и солдат.

— Я не могу уйти.

— Знаю, — поцеловала его ради поддержки в краешек губ, Ирга. — Я знаю…

— Мы умрем.

Такое было сложно оспорить, но девушка улыбнулась, кивнув в мою сторону головой.

— Кай выглядит уверенно, не думаешь же ты что он собирается умереть?

Титий нашел в себе силы пошутить.

— У Кая на голове вместо шляпы гриб покрытый бородавками. Тебе не кажется это странным? — Сыронизировал он, намекая, что у меня не все в порядке с головушкой.

Ирга хихикнула.

— Мне так не кажется. Он хитрющий, жуликоватый, пугающий, но точно не сумасшедший и дурак.

Друг бухтит и обнимает ее.

— Надеюсь ты права.

Подслушивать нехорошо, но я не виноват в том что у меня такой хороший слух. А еще мне жаль расстраивать друзей, но плана у меня нет. Отступать точно нельзя. Дождь. Мы то уйдем, а кто защитит простых людей что сейчас прячутся в подвале? И это не единственная причина оставаться на месте и надеяться на чудо. Тех кто побежит — не пощадят свои.

Отбросив упаднические мысли в сторону, я подумал вот о чем. Источники магии, как сказала Ирга — потухли. И это ОЧЕНЬ плохо. С опорой на них строились многие и многие ритуалы защиты острова. Ох-ох-ох.

И артиллерия молчит. То, что она не бьет по нам — понятно, но почему бы не бить вглубь разрушенных кварталов? Ответ я получил от одного из бакалавров через эфир. «Множество диверсий. Снаряды испорчены скверной. Недосмотрели. Все что было — израсходовали за эти часы. Мы сами по себе».

Хотелось выругаться. Но на меня с надеждой смотрят бойцы и я сдержался. Им об этом знать не нужно.

Дождь лишь усилился.

— Камни плавит, — нахмурился один из приданных в помощь роте магов. Это был неофит, очевидно рассчитывающий пуститься в бега когда появится такая возможность — запах и бегающие глаза его выдали — но дождь вынудил его передумать и крепче вцепиться пальцами в оружие.

— Идут!

За этим возгласом последовали и другие.

— Твари! Убийцы! Мрази!

Чего я только не услышал. И я бы сказал не идут, а шествуют как на параде. Нога в ногу. Ряды ровные. Дождь их не трогает. Переливы защитных заклинаний над головой, о которые разбиваются наши пули. Стяги торговых домов в руках. «Серебряная трава». «Золотой Колосс».

Целая река фанатиков. Десятки тысячи заблудших душ.

На шеях солдат противника — удавки — признак их принадлежности к Церкви Спасителя. Удавки мокрые от пропитавшей каждый узел крови… крови тех, кто еще недавно был жив.

В глазах солдат отсутствует разум. Его им заменяет вера.

Страшная вонь праха, тухлятины и благодати. Да, так пахнет вера в их бога. Спасителя. Гнилого. Всесущего. У него много имен.

И что важнее — глазами солдат на нас смотрит ОН. Это пугает.

Мои люди волнуются. Я чувствую их неуверенность. Пули вязнут в щитах поднятых оскверненными магами над их пехотой. Они все ближе. Каждый их шаг вызывает ропот в роте. Сержантам с трудом удается поддерживать дисциплину задавив паникеров.

Они так близко,