Совсем того! - Жиль Легардинье

В предпраздничные дни город сверкал огнями. Люди спешили в магазины за покупками. Блейк припарковал машину возле ресторана в центре.

— Ты уверена, что хочешь здесь поужинать? Может, немного подождать, а потом вернуться в замок?

— Очень есть хочется. Я два часа не вытерплю. А то мне действительно станет плохо! К тому же ресторанчик очень симпатичный.

— Чего хочет женщина… Но прежде… Ты позволишь мне отойти на несколько минут? Мне надо позвонить, пока сеть ловится.

— Пожалуйста, не торопитесь, я займу столик и опустошу хлебнцу…

Стоя перед лавкой со сверкающими елочными украшениями, Блейк набрал номер. В обрамленном искусственным инеем окне ресторана, расположенного на другой стороне улицы, он видел, как Манон садится за стол.

— Добрый вечер, Ричард!

— Какая приятная неожиданность! Только не говори мне, что стоишь на затерянном холме. С твоей-то больной лапой!

— Я в городе, и нога у меня уже лучше.

— В городе? Маугли вышел из джунглей…

— Маугли сожалеет, что побеспокоил Балу, но ему очень нужен совет…

— Совет? А намерен ли ты ему последовать? Или, как всегда, выслушаешь и сделаешь по-своему?

— Ничего не обещаю, но хочу знать твое мнение. Так вот: я помешал мадам Бовилье продать часть ее поместья.

— Как тебе удалось?

— С помощью хитрости и дипломатии, при участии собаки и одного сумасшедшего, а также с применением огнестрельного оружия. Я тебе потом расскажу. Проблема в том, что она рассчитывает на деньги от продажи, а теперь у нее этих денег не будет. Я мог бы купить у нее эту землю, но для этого придется признаться, кто я такой на самом деле…

— Ты сомневаешься?

— Я не то чтобы сомневаюсь, я рискую.

— Рассмотрим вещи с прагматической точки зрения. Если ты купишь эту землю, вы будете связаны. Именно это обстоятельство тебя смущает?

— Не совсем.

— Насколько я понимаю, больше всего ты боишься, что она рассердится на тебя за обман и не пожелает иметь дело с человеком, вероломно проникшим к ней в дом под личиной мажордома, так ведь?

— Все кажется так просто, когда ты об этом говоришь…

— В любом случае, что бы ты ни решил, она в конце концов узнает, кто ты такой. Нельзя же врать бесконечно…

— А что мне делать, если она обидится? Вдруг она меня прогонит?

— Она потеряет разом прекрасного мажордома, друга, который может вытащить ее из беды, и хорошего человека. Натали не идиотка. Положись на нее.

— Да я не в ней сомневаюсь, а в себе.

— Несколько месяцев назад у тебя были одни только сожаления. Теперь тебя одолевают сомнения. Это прогресс. Я уже давно не видел тебя таким энергичным. Узнаю прежнего Эндрю. Я чувствую, что ты опять живой и на многое готовый. Выходит дело, твоя идея вернуться во Францию оказалась не такой уж плохой. Мне нелегко в этом признаваться, старый ты бандит, но ты был прав! И ты прав, что хочешь поехать к Саре. И что хочешь купить этот участок. Я даже думаю, ты прав, что заботишься о Натали. Она того стоит. Ты ничего не теряешь, Эндрю. Ты с детства в себе сомневаешься. Уж я-то знаю. Но теперь ты достиг такого возраста, в котором пора себе доверять…

Блейк молча слушал.

— Спасибо, Ричард.

— You’re welcome[12], старина.

Усевшись напротив Манон, Блейк обнаружил, что в хлебнице остался всего один кусочек хлеба.

— Это меня долго не было или ты настолько голодная?

— Если бы это была не горбушка, я бы и ее умяла. Посреди стола стояла зажженная свеча. Вокруг сидели сплошь парочки и дружеские компании.

— Странно оказаться здесь вдвоем, — сказала девушка. — Мы немного выделяемся. Но я довольна. Вы появились у нас всего несколько месяцев назад, а мне кажется, что я вас всегда знала.

Подошел официант принять заказ. Две пиццы.

— Если бы Одиль видела, что мы тут едим, — сказал Блейк, — она бы жутко разозлилась.

— Мне хочется, чтобы у них с Филиппом все наладилось…