Узы крови - Крис Хамфрис

— Мне надо попасть в Тауэр, миледи.

— Вы попытаетесь снова украсть руку? Он солгал. У него не было выбора.

— Я должен это сделать. Ради нас всех.

Елизавета была обучена видеть, когда ей лгут. Но надвигающаяся беда и внезапно появившаяся надежда, пусть слабая, усыпили ее бдительность. Кроме того, у нее попросту не было времени задуматься, потому что встревоженные оклики звучали все ближе.

— Елизавета! Принцесса!

Она стащила с пальца тяжелую печатку с кровавиком.

— Возьмите вот это. В Тауэре служит один офицер, который любил мою мать. Во время моего недавнего заключения там он доказал, что меня он тоже любит. Его зовут Такнелл.

Голоса раздавались уже совсем близко:

— Принцесса! Миледи!

— Отдайте кольцо ему. Он сделает то, что попросит передавший его. Потому что моя мать — не единственная женщина, кому мужчины приносили клятвы.

Жан спрятал кольцо в карман. Под чьими-то шагами захрустели стебли. Кто-то обнаружил тропку, рядом с которой они притаились.

Французский палач изобразил поклон, не поднимаясь с корточек, а потом скользнул в листву. Его остановила женская рука, прикоснувшаяся к его рукаву.

— Скажите мне, Жан Ромбо: как умерла моя мать?

Он заглянул в эти глаза — наследство ее матери. Может быть, он не сможет спасти принцессу, но хотя бы это он ей дать в состоянии.

— Она умерла как королева. И в последнюю минуту произнесла ваше имя.

Жан сжал ее тонкие пальцы и исчез. Он не задержался, чтобы увидеть ее слезы, — их свидетелем стал Филипп Испанский, случайно обнаруживший принцессу.

— Миледи Елизавета! Вы поранились?

— Нет, милорд, — ответила она, вытирая глаза. — Я споткнулась, вот и все.

Король помог ей подняться.

— Почему вы не отвечали на наш зов?

Маска успела вернуться на ее лицо. Туда, где ей и подобало находиться.

— Как, милорд? Отозваться — и допустить, чтобы вы посмеялись над своей Боадицеей, споткнувшейся о собственное копье?

Елизавета рассмеялась, и Филипп охотно присоединился к ее веселью.

— Вы хотите видеть, как я буду убивать зверя, Елизавета? Мои люди загнали его немного дальше.

Он махнул рукой в ту сторону, куда скрылся Жан. Она вздохнула и чуть подалась к нему, так что их лица сблизились.

— Мне немного нехорошо, мой храбрый король. Нельзя ли нам посидеть минутку и поговорить?

Щеки над темной густой бородой вспыхнули румянцем, голос стал хрипловатым. Испанский король ответно придвинулся к ней.

— Все, что будет угодно моей принцессе, — отвечал он. — Обопритесь на меня.

Позволяя ему вести себя по тропинке, она оглянулась и мысленно проговорила:

«Помогай вам Бог, Жан Ромбо. Прилив начался. По крайней мере, я молюсь, чтобы это было так».

У кромки воды Жан Ромбо сидел в лодке — в той же, что доставила его сюда. Перевозчик пригласил его выпить на берегу, пока они будут ожидать перемены течения, но сейчас ему как никогда необходимо было одиночество. Кольцо тяжелым грузом лежало у него в кармане. Течение скоро повернет, и через несколько часов Жан окажется в Тауэре. И он знал, что будет делать, когда проникнет туда, а чего делать не будет. Он найдет свою дочь, названную в честь королевы, — найдет ее в том самом месте, где он лишил эту королеву жизни. Он освободит свою дочь. Возможно, у него хватит отваги на это — но не больше того. Он не станет делать ничего, что было бы связано с клятвами и королевами.