Ладья викингов. Белые чужаки - Джеймс Л. Нельсон

Люди на кораблях, воины с копьями, лишенные всякой веры,

Великим будет их набег,

Населят они половину всего острова…

Путешествие и Мак Риаглы, ирландская поэма IX века[33]

Магнус догадывался, что девчонка окажется ценной, очень ценной добычей, но не знал, как получить за нее эту цену.

Перед ним стояла не крепкая селянка и не жена рыбака, это становилось ясно с первого взгляда. Она отличалась особой, утонченной красотой, а не заурядной привлекательностью крестьянских девок — ее кожа была очень гладкой и белой. Ее одежду, пусть грязную и мокрую, сшили из дорогой ткани и умело подогнали по фигуре.

Он слушал, как она говорит, и пытался разобрать слова. Некоторые были ему знакомы — он стал немного понимать варварский ирландский язык после года жизни в Дуб-Линне и путешествия с Кормаком. Судя по всему, девчонка пыталась объяснить ему, кто она такая и насколько она важна. Он услышал имя Маэлсехнайлла мак Руанайда, а значит, если он верно понял, девчонка приходилась ему дочерью. На такую удачу он не смел и надеяться.

Он уже два дня мчался на запад от побережья. Асбьерн пропал, и Магнус решил, что тот вернулся в Дуб-Линн и сообщил Орму о его предательстве. Кормак Уа Руайрк, бывший союзник, стал его кровным врагом. Из всех, кто обладал в этой стране властью и с кем можно было договориться, оставался лишь Маэлсехнайлл из Тары.

Магнус следовал вдоль берега реки Бойн, направляясь именно в Тару. Он собирался предложить Маэлсехнайллу свою помощь и сообщить о планах Кормака Уа Руайрка, оставшегося в Бреге.

И вот, похоже, у его ног оказалась дочь Маэлсехнайлла, которая молила его о помощи.

— Меня зовут Магнус сын Магнуса, я друг твоего отца, — сказал он, надеясь, что ей известен язык данов.

Но, по всей видимости, это было не так. Девчонка лишь широко раскрыла глаза и попятилась на шаг, потом еще на один.

— Нет, подожди! — крикнул Магнус, зная, что это бесполезно.

Девчонка не понимала слов. Она развернулась и побежала в том направлении, откуда пришла.

— Ох, Тор, прибей эту суку! — с раздражением рявкнул он и пришпорил коня, бросаясь в погоню.

Девчонка мчалась со всех ног, пытаясь добраться до зарослей, где могла скрыться. Магнус обогнал ее, загораживая дорогу, она развернулась и бросилась в другую сторону.

Магнус легко мог снова догнать ее и отрезать путь к отступлению, но знал, что верхом ее не поймает. Он натянул поводья и спрыгнул на землю. Девчонка мчалась к деревьям. Мышцы его ног болели после долгих часов, проведенных в седле, и Магнус ковылял, как старик. Девчонку он догнал у самой кромки деревьев, схватил за плечо и толкнул на землю, а сам рухнул сверху, потому что ноги опять его подвели.

Он охнул, упав поперек нее, и не успел даже подобраться, чтобы встать, как она ударила его локтем в висок с такой силой, что голова его дернулась в сторону, а в глазах потемнело. Затем она ударила его ногой в живот, и Магнус задохнулся от боли.

— Ах ты тварь! — заорал он.

Она снова его ударила, выворачиваясь из его рук. У него кружилась голова, но Магнус сумел поймать девчонку за ногу и повалить обратно, как только та поднялась.

Она извернулась и полоснула по его липу ногтями. Магнус ощутил, как на щеке проступают пять жгучих полос. Девчонка пыталась снова вцепиться ему в лицо, но он перехватил ее запястье и дернул за руку, перебрасывая через себя, лицом в траву. Она билась и выкрикивала гэльские ругательства, но преимущество было на его стороне. Магнус забросил ногу ей на спину, оседлав, и потянул ее руки на себя.

С тем же успехом он мог оседлать медведя — ему ничто не угрожало, лишь пока он сидел на ней верхом. Магнус удерживал ее и ждал, когда утихнет боль от многочисленных ран и прояснится в голове. Затем он стянул с себя пояс и связал ей запястья. Это оказалось непросто, но он все детство провел, рыбача на побережье родной Дании, и привык справляться с трепыхающейся скользкой добычей.