Месть сыновей викинга - Лассе Хольм

– Тор, пошли нам благоприятную погоду и попутный ветер! Тюр, надели нас боевой удачей и воинской отвагой! Ньёрд, проведи нас безопасно по морям и океанам! Хеймдалль, вновь даруй нам дневной свет!

Лица сияли, овеянные жаром от костра. Дети смеялись и танцевали у огня. Я завершил свое обращение к богам и постепенно вновь обрел себя. Одобрительные кивки воинов вызвали у меня улыбку. Холод зимней ночи протрезвлял. Собравшихся объяла тишина. Все с радостью вглядывались в пламя. Лишь два молодых парня отделились от остальных и следили за происходящим с недовольным видом.

Даже если оставить без внимания проведенное жертвоприношение, настроение Олава Белого было на высоте. Он осмотрел свою окровавленную руку и заковылял прочь от места жертвоприношения. Но более высокий из недовольных юношей преградил ему путь.

– Мы с моим младшим братом, – сказал молодой человек, – хотели бы знать, когда вы намерены заплатить выкуп за убийство нашего отца.

Свободной рукой Олав отбросил с лица длинные волосы, затем отхаркнул и сплюнул на траву. С удовлетворением обнаружил, что в слюне не оказалось крови.

– Доли вашего отца после раздела сокровищ Маэлсехнайлла с избытком хватит на то, чтобы покрыть размер выкупа. Оскьель был стариком, его уже вряд ли можно было считать полноценным мужчиной. Хотя я вынужден признать, что этот кусок дерьма погиб с большой честью – чего только стоит наше рождественское жертвоприношение.

Сыновья Оскьеля переглянулись, стиснув зубы и играя желваками.

– Если это твои последние слова, – выдал младший, – ты пожалеешь о них.

– Кто заставит меня пожалеть о них? – мрачно ухмыльнулся Олав. – Ты, что ли, юная задница?

– Весной дело будет вынесено на обсуждение тинга, – ответил старший и упрямо задрал подбородок. Он был так напуган, что не мог сдержать дрожь, но не собирался отказываться от своего требования.

– Я – Олав Белый. И тинг Дюфлина принадлежит мне! Если хотите добрый совет, заткните пасти и ведите себя смирно. А не то, соплежуи, для вас все кончится столь же плачевно, как и для вашего отца.

– Посмотрим, – снова взял слово младший, – как отнесется к такому ответу наша семья в Корке и Лимреке.

– Зовите всех родичей сюда – я быстренько надеру им задницы!

Старший брат схватил младшего за правую руку, потянувшуюся было за мечом, и потащил его к выходу. Тот не сводил глаз с Олава до тех пор, пока они не подошли к воротам, находившимся с противоположной стороны от жертвенника. Белобрысый ярл посмотрел им вслед, вздохнул про себя и вновь осмотрел окровавленную руку. Взгляд его был мрачен.

– Если ты не откупишься, – предупредил его Ивар Бескостный, – скоро сюда съедется весь род Оскьеля, чтобы осуществить кровную месть.

Олав Белый выпрямился и широко улыбнулся.

– Пусть съезжаются на здоровье. Поглядим, удастся ли этим жирдяям меня отыскать.

– Разве к тому времени тебя не будет здесь?

– Я поразмыслил над своим положением в Дюфлине. – Олав Белый скорчился от боли. – На свете явно существуют места поинтереснее. А тут даже пернуть нельзя без того, чтобы проклятые овцеводы не подняли шум. Здешние монастыри давно опустошены, как ты сам сказал. Нет уж! А вот в Шотландии и на Южных островах вполне можно попытать счастья!

– Как хочешь, Олав.

– Именно так я хочу. А провонявшую сыростью ирландскую дыру можете оставить себе.

Ивар Бескостный поглядел вслед норвежцу, исчезнувшему в той же тьме, что поглотила сыновей Оскьеля. Направляясь к костру, Ивар обратил на меня внимание.

– Отныне мы можем называть тебя Рольф-Жрец.

Мои щеки вспыхнули от неожиданного комплимента. Улыбнувшись, Ивар Бескостный подошел к костру – народу на праздновании значительно убавилось. Многие пары выскользнули во тьму на поиски теплых постелей. Зачать новую жизнь в день солнцестояния почиталось за огромное счастье.

– Пятеро гэльских королей ни разу не упомянули об Оскьеле, – сказал я Ивару Бескостному в спину. – Ты сам все выдумал.

Он остановился и задумался над моими словами.

– К чему мне это выдумывать?

– Тебе нужно было спровоцировать стычку между Олавом Белым и его дружинником, чтобы убрать одного из них руками другого. По той же самой причине ты подговаривал Оскьеля поддержать Олава в его желании разграбить королевские курганы. Он пытался об этом сказать. А теперь ты стал единоличным правителем Дюфлина.

На лицо рыжебородого ярла падала тень, но синие ледяные глаза поблескивали в отсветах пламени.

– Более того, – продолжал я. – Сакс по имени Эльдфрик рассказал гэлам, что на пристани Дюфлина будет зажжен сигнальный огонь, а западная стена города останется без защиты.

Я мог бы сказать еще кое-что, но счел это неразумным. Стоял и ждал какой-либо реакции Ивара Бескостного. Некое подобие улыбки начало вырисовываться на лице рыжебородого.

– Ворота Дюфлина никогда не оставались без защиты, – ответил он. – Верные мне горожане получили приказ охранять их, пока не подошли мы, остальные.

– Но ты воспользовался Эльдфриком: подстроил так, чтобы Хальфдан Витсерк убил его, когда он стал больше тебе не нужен.

Ивар Бескостный решил не ходить вокруг да около.

– Эльдфрик – коварный змий. Он пробрался ко мне, когда мы лежали в полупустом лагере, разбитом посреди пустоши, в ожидании отправления в Йорвик. Сказал, что больше не верит в дело Осберта и что лучше перейдет на сторону победителей. Я сразу понял, что Осберт приказал ему за нами шпионить, поэтому отослал его в Ирландию. Не только для того, чтобы убрать с дороги, но и чтобы знать, чем тут занимается Олав Белый. Он выполнял свою задачу добросовестно, несмотря на то что отправлял Осберту те же самые сообщения.

– Но ведь Эльдфрик подчинялся приказу Осберта, когда явился к ирландским королям и предложил заключить союз с вами, скандинавами. И ты позволил ему это сделать.

– Он был у меня под присмотром. – Ивар Бескостный небрежно пожал плечами, словно хотел сказать, что в Дюфлине находится огромное количество его осведомителей. Может, так оно и было. – Я лишь воспользовался интригами Осберта, чтобы избавиться от Олава Белого.

– Тогда я все понял, ярл Ивар. Хальфдан Витсерк спас мне жизнь, уничтожив лазутчика. Я хотел бы поблагодарить за это вас обоих и одновременно заверить вас в своей преданности. Ты властитель Ирландии и Англии, а я твой сородич, если ты еще согласен играть в эту игру.

Ивар широко улыбался, но хотел исправить недоразумение.

– В среде саксов и гэлов по-прежнему вспыхивают очаги сопротивления. Англию и Ирландию пока нельзя считать нашими.

– Я уверен, что все впереди.

Он смотрел на меня, склонив голову набок. Я был вынужден польстить ему, в общем-то как и собирался.

– Мне надо доверить тебе кое-какую тайну, Рольф-Жрец, – сказал он. – Манипулировать людьми – все равно что тыкать палкой в муравейник: можно не сомневаться, что на действие последует реакция обитателей, но нельзя предсказать, в какую сторону побегут муравьи. Однако если ставить насекомым препятствия или положить в нужном направлении приманку, их передвижениями можно руководить.