Бандолеро - Майн Рид

вы предполагаете. То был решающий час — час крутого перелома в жизни начальника ополчения. Скрестив руки, он стоял на берегу прямо над тем местом, где повалился слон. Погруженный в безмолвное раздумье, он глядел не отрываясь на тушу мертвого исполина. Нет, не на тушу. Более внимательный наблюдатель увидел бы, что взгляд ван Блоома не блуждает по этой горе мяса, одетой в толстую шкуру, а прикован к одному определенному месту. Не к ране ли в боку животного? Не о том ли думал ван Блоом, как сумел носорог одним ударом убить такого огромного зверя? Нет, совсем не то. Мысли ван Блоома были далеки и от раны и от носорога.

Слон упал таким образом, что его голова высунулась из воды и легла на отмель; по песку растянулся во всю длину его мягкий и гибкий хобот. От основания хобота, изогнутые наподобие огромных ятаганов, шли два желтоватых, словно покрытых эмалью, бивня — то самое орудие из драгоценной слоновой кости, при помощи которого гигант десятки лет подкапывал деревья в лесу и повергал своих противников во многих смертельных поединках. Драгоценными и прекрасными трофеями являлись эти бивни, но — увы! — их всемирная слава стоила жизни тысячам представителей слоновьего племени. Сияя во всем своем великолепии, лежали эти два полумесяца, изящно выгнутые, мягко закругленные. К ним, только к ним, были прикованы глаза ван Блоома.

Да, прикованы с жадным блеском, необычным для его взгляда. А губы его были сжаты, грудь заметно вздымалась. Целое полчище мыслей пронеслось в эти минуты в его уме. Облако, с утра лежавшее на его лбу, бесследно исчезло. Вместо печали в глазах ван Блоома читались теперь надежда и радость, и в конце концов эти новые чувства выразились в словах.

— Это перст судьбы! — громко провозгласил ван Блоом. — Состояние! Целое состояние!

— Папа, что такое? — спросила Трейи, стоявшая подле отца. — О чем ты говоришь, папочка, дорогой?

Тут и остальные дети окружили его, увидев, что он взволнован, и радуясь его счастливому виду.

— Папа, что такое? — спросили все четверо разом. Черныш и Тотти стояли тут же и с таким же нетерпением ждали ответа.

Любящий отец не мог больше скрывать от детей тайну своего нежданного счастья. Надо их порадовать, открыв им ее.

Указывая на длинные желтоватые полукружья, он сказал:

— Видите вы эти прекрасные бивни?

Да, разумеется, они их видят.

— Отлично. А знаете вы, какая им цена?

Нет. Дети знают, что бивни слона кое-чего стоят. Они слышали, что слоновая кость делается из бивней — вернее, что бивни — это и есть слоновая кость и что она идет в промышленности на сотни разных изделий. У маленькой Трейи был, например, красивый веер из слоновой кости, перешедший к ней от покойной матери, у Яна — оправленный слоновой костью перочинный ножик. Слоновая кость — очень красивый материал, и стоит он, знали они, дорого. Все это им известно, но угадать цену двух бивней они не могут. Так они и ответили.

— Знайте же, дети, — сказал ван Блоом: — по приблизительному счету, они стоят на английские деньги фунтов двадцать каждый.

— Ну! Такая огромная сумма! — закричали все в один голос.

— Да, — продолжал ван Блоом, — каждый бивень, я думаю, потянет на весах фунтов сто; а так как слоновая кость идет сейчас по четыре с половиной шиллинга за фунт, то эта пара бивней должна стоить на английские деньги от сорока до пятидесяти фунтов стерлингов. — Ого! На это можно купить целую упряжку самых лучших волов! — воскликнул Ганс.

— Четверку кровных коней! — сказал Гендрик.

— Целое стадо овец! — добавил маленький Ян.

— Но кому же мы продадим слоновую кость? — спросил Гендрик, помолчав немного. — Мы вдалеке от поселений. Кто даст нам за нее быков, лошадей или овец? Кто поедет в этакую даль ради пары бивней…

— Ради одной пары, конечно, никто, — перебил отец, — но ради двадцати поедут; а может, их будет и не двадцать, а дважды двадцать, трижды двадцать… Теперь вы поняли, что меня так обрадовало?

— О! — вскричал Гендрик, а за ним и другие, которым постепенно стало ясно, почему отец сразу повеселел. — Ты думаешь, папа, мы сможем добыть в этих краях еще много бивней?

— Именно. Я думаю, слоны здесь водятся в большом числе. На это указывает множество следов, уже виденных мною. У нас есть ружья и, к счастью, нет недостатка в порохе и пулях. Все мы неплохие стрелки — почему же мы не можем добыть побольше этих ценных трофеев? И мы их добудем, — продолжал ван Блоом.

— Я знаю, добудем, потому что небо, я вижу, смилостивилось над нами; не случайно оно послало нам этот богатый дар в час горькой нужды, когда мы лишились всего. И оно пошлет нам еще и еще, если мы с верою последуем указанию судьбы. Итак, дети мои, не будем унывать! Мы выбьемся из нищеты, у нас всего будет вдоволь… Мы станем даже богаты!

Богатство само по себе нисколько не прельщало юных детей ван Блоома, но они видели, что отец их счастлив, и потому откликнулись на его слова возгласами бурного восторга. К общему ликованию присоединились и Тотти с Чернышем. Радостный клик пронесся над маленьким озером, всполошив на ветвях птиц, недоумевавших, что это за шум. Во всей Африке не нашлось бы семьи счастливей, чем эта горсточка людей, стоявших в тот час на берегу маленького озерца среди пустынной степи.

Глава 20. СКОТОВОД ПРЕВРАЩАЕТСЯ В ОХОТНИКА

Итак, ван Блоом решил сделаться профессиональным охотником на слонов, и ему приятна была мысль, что новая профессия, оставаясь увлекательным занятием, в то же время сулит большую выгоду. Он понимал, что нелегкое дело

— успешно охотиться на такую крупную и ценную дичь, как слон. Он вовсе не