Слуги Государевы - Алексей Шкваров

Подьячий севский Тихон Страхов ту бумагу делал отцу Сергию.

— Эк, напасть, и что там приключилось? — растерялся подьячий, запрос получив из Карачева. Вспомнил сразу священника старого из деревни Семеновки, куда они ездили раскольника того беглого вязать. А вдруг связь какая? Да, нет! Быть не может! Поп помер задолго до этого. Что делать-то? Бумагу он писал. Если она есть, то не откажешься. А, махнул, сочиню следующее:

— Бымага сия выдавалась мною, подьячим Страховым. Подлинность оной могу удостоверить токмо при личном зрении ея. — и подписался. Будь, что будет!

А больше и не надобно было воеводе Михееву. Прочел и приказал привести к себе капитана Суздальцева.

— Все, капитан. Бумага у той девки подлинная, вот — показал — подьячий из Севска пишет. Отсюда следует, что поклеп с тебя снят и ты отныне свободен. Рад за тебя. Дай-ка обниму и расцелую!

В Москву приехав, Андрей повенчался с Наташей, или Анной, как ее теперь все называли. Стали жить они пока у Ивана Федоровича Суздальцева. Петр письмо прислал, что он по-прежнему на службе государевой.

— Знать выпустили его — шепнул Андрей на ухо Наташе.

— От радость-то — обняла она его и расцеловала.

— Чой-то вы так? — удивился Иван Федорович.

Рассмеялись в ответ.

21 декабря 1709 года русская армия «с великим триумфом» вошла в Москву. Петр, его генералы, в сопровождении преображенцев и семеновцев въехали под звуки фанфар в сопровождении бесконечной вереницы пленных шведов. Несли триста захваченных знамен, провезли 35 пушек. Сафонов шел с боку, охраняя пленных и трофеи. Толпа ликовала. Процессию встречал сам князь-кесарь Ромодановский, разодетый, как старый князь московский. К нему смиренно обратился Петр:

— Благодаря милости Божьей и к счастью Вашего Цезаревского Величия я с победой своего войска вернулся из Полтавы!

Изумленные шведы были сбиты с толку и не могли понять, кто ж на самом деле русский царь — этот простой офицер, или тот боярин-вельможа.

Теперь Петру, а не Карлу XII, предстояло вершить закон на Севере Европы. Уничтожив шведское могущество, он перевернул равновесие на континенте. Петр успокоил Польшу и вернул трон Августу II. Возобновил союз с Данией. Королева английская Анна Стюарт в письме своем называла его Императором. Только Франция с трудом принимала положение вещей, которое лишало ее двух союзников — Польши и Швеции. Но «система Ришелье» включала и третий опорный пункт — Турцию. Разгромленный, но не сломленный Карл делал все, чтоб втянуть Ахмеда III в войну с Россией. Петр жаждал мира. Он устал от девяти лет войны. Но впереди еще были долгие двенадцать лет.

После празднеств Полтавских и Петр приехал. То-то радости отцу было! Отпустил его воевода Михеев. В приказ Военный собрался Суздальцев. Обратно в полк драгунский проситься.

— Осточертело мне за ворами гоняться, служба эта полицейская будь она неладна. Что так, что эдак, все едино в седле целыми днями. Лучше уж со шведами драться буду.

Согласилась с ним комиссия лекарская, опять в полк определился, в тот же Ярославский. Поехали вместе друзья по тракту зимнему.

А Наташа, простите Аннушка, в Москве осталась. У Ивана Федоровича Суздальцева. Сидел старик у печки, любовался. Хоть и не Петькина, все едино невестка. Соскучился старый по уюту домашнему, женскому, коим от молодой хозяйки повеяло. Всплакнул по своей Евдокии покойнице, припомнил. А на следующий год Бог и ребеночка послал Сафоновым.

— Внучка! — Гордо говорил всем Иван Федорович. То-то радость!