Элеонора Аквитанская. Королева с львиным сердцем - Евгений Викторович Старшов

Наследником величья, но без лена?

ФИЛИПП ПОБОЧНЫЙ

Будь, королева, брат мой схож со мной,

А я, как он, сэр-Роберту подобен;

Имей, как он, я хлыстики, не ноги,

И, вместо рук, две шкурки от угрей;

Будь профиль мой так узок, что не смел бы

Я за ухо заткнуть из розы бантик,

Чтоб не сказали: «Вот гуляет фартинг»;

Владей при том и всем его именьем, —

То не сойти мне с места, королева,

Когда солгу, – я отдал бы все земли,

Лишь бы иметь мой образ, взгляд и лоб;

Нет, не хочу тобою быть, сэр-Ноб[114]!

КОРОЛЕВА ЭЛЕОНОРА

Ты нравишься мне очень! Брось все земли,

Отдай их брату; сам же вслед за мной

Неси во Францию войны перуны.

ФИЛИПП ПОБОЧНЫЙ (Роберту)

Владей же, брат, землей; я раб фортуны.

Ты стал богат по милости лица,

Хоть для него не сыщешь ты купца.

А я на смерть за вами, королева.

КОРОЛЕВА ЭЛЕОНОРА

За мной? Нет, ты перед лицом монаршим!

ФИЛИПП ПОБОЧНЫЙ

Обычай мой – давать дорогу старшим.

КОРОЛЬ ИОАНН

Как звать тебя?

ФИЛИПП ПОБОЧНЫЙ

Филиппом, государь.

Да, я Филипп, твой раб, мой властелин,

Сэр-Роберта супруги старший сын.

КОРОЛЬ ИОАНН

Носи ж отныне имя ты того

Чей носишь образ. Преклони, Филипп,

Колено, встань, и пусть узнает свет

Что ты сэр-Ричард и Плантагенет.

ФИЛЛИПП ПОБОЧНЫЙ

Ну, по рукам, по матери мой брат!

Я почестью, землею ты богат.

Благословляю час, в который волей рока

Я был зачат, когда сэр-Роберт был далеко.

КОРОЛЕВА ЭЛЕОНОРА

Прямой Плантагенет! Зови меня

Своею бабушкой; ты внук мой, Ричард!

ФИЛИПП ПОБОЧНЫЙ

Хоть не совсем законно; что за дело?

Немножко вкривь и далеко за край!

Влезай в окно, кто в дверь войти не смеет;

Кто днем боится, ночью тот гуляй;

Как ни добыть, кто добыл, тот имеет.

Как ни стрельнул, лишь бы попал стрелец,

И я все я, кто б ни был мой отец.

КОРОЛЬ ИОАНН (Роберту)

Ну, Фокенбридж, владей землей удельной;

Ты сквайр с землей, он рыцарь безземельный.

Но, матушка, нас Франция зовет!

За нами, Ричард! Нам пора в поход.

ФИЛИПП ПОБОЧНЫЙ

Прощай, мой брат! Пусть счастье благосклонно

Тебя хранит: ведь ты рожден законно.

(Уходят все, кроме Филиппа Побочного.)

Ну вот, на фут разбогатев почетом,

Я обеднел землей на сотни футов.

За то теперь могу любую Дженни

Я сделать дамой.

(…)

(Входят леди Фокенбридж и Джемс Гэрней.)

Боже мой!

Да это мать моя! Скажите, леди,

Зачем спешите ко двору? Что с вами?

ЛЕДИ ФОКЕНБРИДЖ

Где, где он, брат твой? Где тот раб негодный,

Что так бесчестит мать свою?

ФИЛИПП ПОБОЧНЫЙ

Брат Роберт,

Сын старика сэр-Роберта, гигант

Могучий Кольбрандт, многосильный муж?

Так вы за ним, за Робертовым сыном?

ЛЕДИ ФОКЕНБРИДЖ

Да, да, за ним! Да, грубиян, за сыном

Сэр-Роберта. Что ты над ним глумишься?

Твой брат и ты – сэр-Роберта вы дети!

ФИЛИПП ПОБОЧНЫЙ

Оставь, Джемс Гэрней, на минуту нас.

ГЭРНЕЙ

Изволь, Филипп.

ФИЛИПП ПОБОЧНЫЙ

Филипп? пип-пип! зови

Так воробьев. Сейчас не то услышишь.

(Гэрней уходит.)

Сударыня, сэр-Роберт – не отец мой!

Сэр-Роберт мог бы часть свою во мне,

Не оскоромясь, съесть в пяток великий.

Сэр-Роберт мог трудиться; только вряд ли

Он надо мной трудился: мы ведь знаем

Его изделья! Матушка, скажите,

Кому обязан я за эти члены?

Ведь ног таких не мог сработать Роберт?

ЛЕДИ ФОКЕНБРИДЖ

Так заодно ты с братом? Хоть из выгод

Своих бы честь мою ты поберег!

К чему насмешки эти, дерзкий раб?

ФИЛИПП ПОБОЧНЫЙ

Не раб, а рыцарь, сущий Базилиско!

Меча ударом – ух, плечо как ломит!

Здесь посвящен я в рыцари. Нет, я

Не сын сэр-Роберта. Я сам отрекся

От Роберта, от имени, поместья,

Законного рожденья – от всего.

Скажите ж, кто отец мой? Он, надеюсь,

Был славный малый? Кто он, говорите?

ЛЕДИ ФОКЕНБРИДЖ

От имени отрекся Фокенбриджа?

ФИЛИПП ПОБОЧНЫЙ

Да, всей душой и сердцем, как от беса.

ЛЕДИ ФОКЕНБРИДЖ

Ты был рожден Ричардом Львиное Сердце.

Обольщена его любовью страстной,

Я приняла его на ложе мужа.

О, да простит мне небо тяжкий грех!

Ты был плодом любви моей преступной,

Меня сломившей силой неотступной.

ФИЛИПП ПОБОЧНЫЙ

Клянусь же солнцем, если б вновь родиться

Я должен был – к чему отец мне лучший!

Есть и грехи достойные прощенья;

Таков и твой! Твой грех не плод беспутства.

Как дань покорности любви могучей,

Свое ты сердце отдала тому,

С чьей яростью и силой непомерной

Не смел вступить и лев бесстрашный в бой,

От чьей руки он царственного сердца

Не уберег; у льва ж кто вырвал сердце,

Тому похитить женское легко[115].

Нет, матушка, благодарю тебя

От всей души я за отца такого!

И кто дерзнет тебе вменить в разврат

Любовь твою, ту душу шлю я в ад.

Пойдем к моим, и с ласкою привета

Там скажут все: ты впала б в страшный грех,

Страсть Ричарда оставив без ответа,

И думать так я приневолю всех.

Вот такая замечательная любовная драма… Далее по ходу произведения побочный сын Ричарда, исполняя волю дяди, направляется на переговоры с французами, постоянно дерзя эрцгерцогу Австрийскому и в конце концов убивающий его, обвиняя предателей из англичан и грозя принцу Людовику – вполне персонаж в духе своего отца.

(Эрцгерцогу.) Леший, будь я дома,

В твоей пещер и с твоею львицей,

Я б к шкуре льва приладил бычью морду,

И стал бы ты уродом.

ЭРЦГЕРЦОГ АВСТРИЙСКИЙ

Смолкни, раб!

ФИЛИПП ПОБОЧНЫЙ

Что? вздрогнули! Ведь это лев рычит.

(…)

А вы, мятежники, неблагодарный

Сброд выродков, Неронов кровожадных,

Готовых рвать грудь матери своей

Британии – позор вам! Ваши жены

И дочери, при громе барабанов,

Как амазонки, рвутся в бой, наперстки

Преобразив в стальные рукавицы,

Иголки – в копья, а сердец их нежность —

В свирепую и злую кровожадность.

(…)

Знайте; Иоанн…

Уж к вам спешит, и на его челе

Уселась смерть, и нынче ж страшный остов

На тысячах Французов запирует.

По Шекспиру, Филипп переживает Иоанна и остается служить его сыну, королю Генриху III. О реальном же Филиппе никаких сведений после 1201/1204 гг. не имеется[116]. Переходим же от драматургии вновь к истории, порой выписывающей такие кривые, до каких ни один писатель не додумается!

Элеонора, как могла, помогала сыну из Фонтевро, миря его с мятежными вассалами (например, с виконтом Амори де Туаром, см. последнее письмо королевы в приложении), и весьма успешно, надо отметить. Однако Иоанн