Друзья Бога - Сергей Слюсаренко

— Не спеши услышать ответ, подожди, и ты все поймешь.

— Ну, хорошо, я все понял — происходящее уже за пределами моего понимания. Мы вообще куда плывем? — В голосе Андреа проскользнула досада.

— Это тебе решать, куда мы сейчас направим корабль. Единственное, я хочу попросить тебя зайти в бухту Байи, там меня будет ждать «Прегьера», — ответил Джанкарло.

— А как же встреча с герцогом Моденским, вам удалось что-либо узнать? — Андреа вернулся к исходному моменту, приведшему к последним трагическим событиям.

— Нет, мы только начали разговор, как явился наш друг. — Джанкарло поклонился в сторону Топо.

— Так что, все было зря? — В голосе Андреа звучала искренняя досада.

— Ну почему, я же увиделся с Анной! — вмешался Топо.

— Я бесконечно рад за тебя. Но в итоге в противовес твоим успехам мы имеем следующее. — Андреа говорил с горечью в голосе, не желая смириться с такими стремительными изменениями в своей жизни. — Мы все объявлены пиратами, и теперь английский флот будет гоняться за нами, как за бешеными псами. «Диссект» хоть цел, но разграблен, у нас нет ни гроша, и ничего из того, что нам было нужно, мы не выяснили. Ура, господа!

— Ну, что тебе сказать. Ты же знаешь, нельзя быть друзьями Господа Бога, не будучи врагами всего мира. Истина простая, — ответил ему Джанкарло. — И эта закономерность всегда делает из удачливого моряка и смелого человека пирата, а не купца. Хотя, конечно, по сути, купец гораздо более алчен и жесток, чем вольный корсар.

Для Андреа с его пуританским воспитанием и обостренным чувством справедливости это было малым утешением.

— А можно мне вставить маленькое слово? — Мокей, не проронивший ни звука во время всей дискуссии, решил вмешаться.

— Конечно, почему ты спрашиваешь? — удивился Андреа. — Ты человек, которому мы многократно обязаны жизнью и морской славой. Зачем ты стесняешься?

— По нашему обычаю надо выпить по третьей, и уже потом все выяснится. И все решится.

Никто не стал возражать. Мокей щедро разлил водку, при этом сообщив, что это один из лучших вариантов его напитка, и предложил выпить за друзей. На том и порешили.

— Так вот, во-первых, я думаю, что не все так безысходно. Эти, из компании, вычистили все до основания, я вижу, что сундука, — Мокей ткнул пальцем под стол, — и след простыл!

— А че-е-е-ерт! — закричал Рикардо и, не выпуская из рук кота, кинулся к окну, под которым скромно стоял горшок, заполненный доверху битым стеклом.

Топо под довольную улыбку Мокея опорожнил сосуд на стол. Выпала голубая шелковая тряпочка, развязав которую Топо явил публике гору сверкающих бриллиантов.

— Видишь, не такой ты уже и бедный, — обрадовался Джанкарло.

— Вот только меня один вопрос мучает с того самого момента, как я эту тряпицу увидал. Откуда она? — спросил Мокей, поднимая за уголок голубой шелк с узором по краю.

— Странный вопрос, — удивился Джанкарло. — Это пеленка, в которую был завернут Андреа, когда его нашли много лет назад. Тебя что-то смущает?

— Да уж… удивительно увидеть здесь, за столько миль от моей родины, вышивку. Родную, русскую. Со снежинками, петушками и еловыми лапками. — Мокей показал на элементы вышивки. — И еще сундук тот… Он что, тоже из России?

— Да откуда мне знать? — воскликнул аббат. — Он был в шлюпке, в которой лежал младенец, запеленатый в эту ткань. И эти камни, и золото — это то, что было в сундуке.

— А вот олень на крышке сундука… там крышка была потрепанная, и не все сохранилось. Шея оленя должна быть пронзена стрелой, — сказал Мокей.

— Что значит должна? — удивился Андреа. Остальные, кто находился в каюте, затихли.

— Время стерло мелкие детали, вырезанные на дереве. Это герб князя Чикова, которому я служил когда-то. — Тут Мокей замолк. — Пока все не кончилось тем, чем кончилось. — За светлую память князя. — Мокей молниеносно наполнил стаканы и поднял свой. — Не чокаясь!