Талисман отчаянных - Жюльетта Бенцони

– В лаборатории уголовной полиции в Париже такие анализы проводят идеально, – сообщил Адальбер. – Думаю, и в Безансоне не хуже. Странно, что вы об этом не знаете, господин следователь.

Жандарм, изображавший жертву, попросил разрешения встать.

– Еще немного, и я свалюсь в водопад, – пожаловался он. – Одно неверное движение и бултых!

– Но приложите усилия! – возмутился следователь.

– Труп-то застыл, он не может шевелиться, его держит на месте только собственная тяжесть, – встал на защиту жандарма профессор. – Да, мы его нашли именно здесь.

«Собрат» из Орнана Жильбер Дофен, появления которого за разговором почему-то не заметили, вышел вперед.

– Я подтверждаю! Именно здесь он и лежал. Я пришел и как раз увидел князя… Он побежал к автомобилю и сел в него…

Лотарь гневно обрушился на него:

– Князя ты видел, а нас нет?! Ты ведь пришел на нашу общую встречу? Что за игру ты ведешь, Дофен? Как ты мог забыть устав нашего общества?

– Ты первый его забыл, открыв двум чужакам нашу тайну! Ты хотел ввести их в наш круг!

– Но я знаком с ними, а не ты! Мне и судить, что можно, а что нельзя!

Мужчины схватились бы в рукопашной, если бы не вмешался следователь Гондри.

– Спокойствие, господа, спокойствие. Вы сильно опоздали, господин Дофен. Встреча была назначена в…

– Я знаю, господин судебный следователь, и прошу меня извинить. В десяти километрах отсюда у меня лопнула шина. Но обычно я всегда приезжаю вовремя, не так ли? Прошлой ночью я тоже не опоздал и видел, как Его светлость перерезал горло моему другу и уложил его тело на пригорке.

– А почему же вы не бросились на меня, чтобы отомстить, если не могли больше ничем помочь своему другу? – с презрением спросил Морозини. – И что же я сделал потом?

– Побежали к автомобилю и уехали. Вскоре подоспели ваши друзья, а тут и я привел к месту преступления жандармов.

– Жаль, что я не разбил тебе морду сразу! – прорычал Водре-Шомар. – Хотел бы я знать, с чего ты вдруг стал устраивать такие подлости?!

– А ты? Я прекрасно понимаю, почему князь-коллекционер, набитый драгоценными камнями, стал тебе дороже старинной дружбы!

Лотарь бросился с кулаками на бывшего собрата, Адальбер постарался удержать его. И тут вдруг из молоденького ельника раздался голос:

– Понятно, почему бодаются мужики, убийцей-то была женщина.

– Что?!

Все присутствующие выкрикнули этот вопрос хором. Первым опомнился Вердо.

– Машю! Что ты плетешь?

Бродяга взглянул на жандарма с величайшим достоинством.

– Я сегодня свободный человек, свой долг обществу, как ты говоришь, я заплатил.

– И что? Не вернешься вечером с курицей?

– Не-а. Думаешь, я все ночи спал у тебя под крышей? Нетушки, случалось, что на вольном воздухе. У тебя там шумно, а здесь, хоть и шум, да совсем другой. Сам знаешь, в теплое время меня в дом не загонишь. А этот уголок мне особенно по нраву. Душевно тут, – растроганно произнес он. – Сам не знаю, почему, но меня сюда потянуло. Взял я свой велосипед…

– У тебя есть велосипед? Откуда?

– Подарок, – произнес Машю с чувством. – Значит, сел я на велосипед и поехал на свежий воздух к воде да к елкам. Я ведь, знаешь, все надеюсь, что опять совершится чудо.

– Какое еще чудо?

– Настанет благословенное время, и можно будет из Волчьего источника снова пить абсент.

Вердо и Лотарь одновременно прыснули, хотя настроение у обоих было невеселое. Профессор счел нужным объяснить:

– Мы смеялись не над нелепостью суеверия. Дело в том, что в 1901 году на заводе Перно случился большой пожар, и, к всеобщему изумлению, наша речка цветом и вкусом стала точь-в-точь как абсент.

– В Понтарлье течет река Ду, а здесь Лу, – уточнил Адальбер. – И если я правильно понимаю, то Лу как раз и берет здесь начало.

– Не совсем правильно, – ответил Лотарь, – здесь выбивается из горы та же Ду, пройдя по карстовым пещерам. Но история с абсентом по-прежнему не дает спать местным выпивохам.

– И не только, – подал голос Машю. – Старики говорят, что Волчий источник – любимое место Вуивры[19].

– Та-ак, теперь будем сказки рассказывать? Так мы и до завтра не закончим!

– Зря смеетесь, – обиженно возразил бродяга. – Клянусь вам, я видел ее собственными глазами, и нет мужчины, который мог бы перед ней устоять. Мое дело вам сказать, а вы как знаете. Убила вашего дружка Вуивра. И без особого труда. Он, видать, с ней и до этого знался.

– Откуда вам это известно?

– А он сам сказал. Сначала спросил, значит, что она тут делает? Она в ответ: мол, знаю, надо быть осторожнее, но уж больно люблю тебя, прям, не могу… Взяла и у него перед самым носом хламиду свою распахнула. Мамочки мои! Под хламидой-то она нагишом! И до чего хороша, слов нет! Приятель ваш больше не стал с ней спорить. И кто бы стал? Перед тобой женщина в натуре. Только один рубин на шее, а дальше сплошь натура. Даже меня до корней проняло. Обнялись они, сели на камень целоваться, тут-то она и располосовала ему горло от уха до уха. И оставила лежать, а сама к воде спустилась, кровушку смыть. Вернулась, в хламиду закуталась и пошла себе. И нож с собой взяла.

– И вы позволили ей уйти? – возмутился следователь. – Попустительство преступлению тоже преступно! Зря вы не вмешались!

– А вы вмешались бы? У нее же нож! Посмотрел бы я на вас! Да я был око… окол…

– Околдован, – подсказал Адальбер.

– Спасибо. Разве думал я, что она его чикнет? Думал, они тут на свежем воздухе разнежатся. Бедняга вскрикнуть не успел, а она его из рая прямо в котел к дьяволу отправила. Нехорошо это, так я думаю.

– Ваше мнение нас не интересует, – недовольно распорядился следователь. – Посмотрите лучше на этого человека, – он указал на Альдо. – Вы его видели?

– Видел, конечно, сидели в одном курятнике! В одной ресторации обедали, – радостно заявил Машю. – Ну и готовит мадам Вердо, пальчики оближешь!

– А кто еще вам знаком?

– Вот эти двое сюда пришли, когда я уже уходить собрался, – сказал Машю, показав на Лотаря и Адальбера. – Недосуг мне было с ними разговоры разговаривать, вот я и ушел потихоньку. По мне, ни к чему вести разговоры с незнакомыми людьми в глухом углу, ночью, рядом с покойником! А красавицу поминай как звали! Пришли двое мужиков, и я на цыпочках, на цыпочках и деру! Кого бы они виноватым сочли, увидев своего приятеля покойником? Ясное дело, меня!

– А вы потом видели эту женщину?

– Не видел. А жаль, уж больно хороша! Но и ножом орудует ловко, значит, Бог меня миловал. В общем, ускользнул я серым мышонком и очень этому рад.