Служители тайной веры - Роберт Святополк-Мирский

Медведев выпрыгнул из кустов.

— Андрей!

— Здравствуй, дорогой друг! — прошептал Андрей, когда они крепко обнялись. — Не говори громко, пусть никто не знает, что я здесь...

— Что случилось? — отшатнулся Медведев. — Ты скрываешься? Тебя преследуют?

— Скорее наоборот... Я, видишь ли, был у Леваша по долгу службы, и мне не хотелось, чтобы он или кто-нибудь другой знал, что мы с тобой встречались... сегодня.

— В чем дело? — удивился Медведев. — Уж не опасаешься ли ты, что тебя обвинят в заговоре против короля и связях с Москвой через некоего дворянина Василия Медведева?!

Андрей как-то странно взглянул на друга и, помедлив, сказал со своей мягкой улыбкой:

— Нет, Вася. Просто я хотел бы поговорить с тобой наедине в каком-нибудь укромном месте, вроде уютных развалин твоего дома...

— И так, чтобы об этом никто не знал?

— Думаю, что еще не наступит утро, как ты признаешь, что это не пустой каприз...

— Прекрасно! Я с детства неравнодушен к тайнам и, раз уж дело принимает такой оборот, не хочу ударить лицом в грязь по части таинственности!

Василий лукаво подмигнул и преувеличенно зловещим шепотом скомандовал:

— Следуй за мной, князь!

Они прошли две сотни шагов вдоль берега и очутились у маленькой бухточки, заросшей густым кустарником. Медведев приложил палец к губам и взялся за огромный трухлявый пень, как будто хотел выдернуть его из земли. Пень подался, а под ним чернел бревенчатый колодец со ступеньками.

— Прошу вниз, князь, — вежливо предложил Василий, и Андрей спустился по лестнице, сказав:

— Совсем неплохо!

Медведев аккуратно прикрыл ход изнутри крышкой с пнем и взяв в темноте Андрея за руку, повел по длинному коридору. Вскоре они оказались в погребе, оттуда поднялись по лестнице и прошли через несколько пустых комнат, сквозь окна которых падали на пол длинные полосы голубого лунного света. Василий привел Андрея в свою любимую башенку и, усадив на лавке, шепнул:

— Подожди здесь — я скоро!

Он выбрался обратно тем же путем, затем открыто прошел с берега реки к вышке и негромко спросил Николу:

— Еще кого-нибудь видел?

— Нет, все тихо. А кто это был?

— Никого не было. Почудилось тебе, Никола.

— Да как же! Василь Иваныч! — возмутился Никола.

— А я тебе говорю — почудилось, — твердо сказал Медведев. — И не вздумай об этом кому-нибудь рассказывать — засмеют! Ты меня понял?

— А-а-а! — сообразил вдруг Никола. — Понял!

— Ну и хорошо. Смотри как следует, и если что — буди Клима, а тот пусть постучит мне — я не буду спать.

Василий вошел в терем, спустился в погреб и явился в башенку с кувшином лучшего меда, секрет изготовления которого свято хранил бортник Федор. Он плотно занавесил окна, зажег свечи и разлил мед по кубкам.

— За встречу!

Они выпили, и Андрей, оглядываясь, восхищенно сказал:

— Ну, Вася, я не имею понятия, где нахожусь. Пока тебя не было, я выглянул в окно и ничего вокруг не узнал... Что это за хоромы и что за город за стеной?

— Ты находишься в моем тереме, а вокруг — новое поселение на Угре, которое теперь называют — Медведевка! — не без гордости ответил Василий.

— И когда ты все это успел?

— Увы! Главное сделано без меня. Ну, ладно, это неважно... Рассказывай-ка ты! И не мучь меня своей тайной!

— Да разве какие-нибудь тайны стоят того, чтобы ради них отказываться от славной дружеской беседы, да еще имея под рукой великолепный мед, какого я не пробовал при дворе самых знатных вельмож! Расскажи лучше, как ты жил все это время!

Андрей расстегнул кафтан, и Василий увидел рубаху, вышитую руками Варежки...

— Не забыл? — улыбнулся он.

— О чем? — Андрей проследил взгляд. — А-а-а! Нет, ты знаешь, какая удивительная вещь... Эта трогательная девчушка так крепко засела у меня в памяти — сам не знаю, почему. Даже часто снится...

— Она тебя тоже постоянно вспоминает.

— Да ну? Ты ее видел?

— Ее отца.

— Антипа? Но ведь он ушел отсюда. Неужто вернулся?

— Нет. Я ходил туда, где он.

— Вася, Вася, — укоризненно покачал головой Андрей, — ты был в Литве и не сообщил мне об этом...

— Это была сплошная погоня, Андрей. Некогда было оглядеться, чтобы сообразить, где находишься, но я ни на минуту не забывал о тебе, и если бы с нами что-нибудь случилось, Алеша тотчас поскакал бы за помощью!

— Хоть на том спасибо. А в отместку за то, что все-таки не предупредил, рассказывай все по порядку.

И Медведев рассказал. Все по порядку. Рассказал о спасении Настеньки, о нападении людей князя Семена, о гибели отца Бартенева и только о тайне

Ефима Селиванова да о поручении великого князя умолчал...

— Значит, ты виделся с князем Федором Вельским? — полувопросительно произнес Андрей после того, как Василий окончил свой рассказ. — Скажи мне, Вася, а как ты к нему относишься?

Василий насторожился.

— В общем — неплохо. А что?

Андрей тяжело вздохнул.

— Ничего... Просто, думаю, ты не все мне рассказал... Знаешь, Вася, говорят, что у московитов испокон веков водится даже самые невинные дела таить друг перед другом в строгом секрете и особенно опасаться иноземцев и иноверцев, которые в ваших глазах все как один враги, только и желающие вас погубить...

Медведев обиделся, но Андрей жестом остановил его.

— Постой, не возражай... Я не верю в это, поскольку я верю в то, что просто повсюду есть люди добрые и люди злые, люди благородные и люди без чести. Не перебивай, я хочу сказать нечто важное для меня... Когда-то я рассказывал историю нашего рода и нашего герба. То ли оттого, что это в крови, то ли по какой другой причине, но я ненавижу войны и всякое кровопролитие... Я ненавижу тех, кто это затевает... Я сам, как ты знаешь, принадлежу к древней русской фамилии и говорю на русском языке, хоть исповедую латинскую веру. Литовское княжество — русская земля, и это моя родина. Я люблю ее и хочу, чтоб она была свободной и жила в мире. Многие у нас в Литве жалуются на короля Казимира, полагая, что он мало заботится о Литве и слишком много — о Польше. Такие люди смотрят на державные дела с низенькой колокольни своих церквушек и не видят страны дальше своего двора. Королевство Польское — это щит, который стоит между Европой и Литовским княжеством. Естественно, что король старается укрепить его. Вспомни крестоносцев! А ведь Европа все время тем или иным путем грозит нам. Здесь, на востоке, живете вы — московиты, славяне, наши братья... Мы напрягаем все силы, чтобы обороняться от посягательства Европы, и не ожидаем от вас удара в спину... Если бы между нами вспыхнула война, Вася, — это была бы война непростительная ни для вас, ни для нас... Бессмысленная, братоубийственная война, ты понимаешь это, Василий?!