Дмитрий Донской - Наталья Павлищева

Это произошло как-то незаметно, Алексий и опомниться не успел, как вдруг оказался при Дмитрии не у дел. Мало того, все чаще они даже не соглашались друг с дружкой. Прежде всего когда спорили про Орду. Митрополит считал, что с ханами надо жить мирно, как жил Иван Калита, лучше ублажать подарками, платить дань, но не досаждать, иначе выйдет себе дороже.

Дмитрий же чем взрослее становился, тем чаще не соглашался. Резон в его словах был, в самой Орде великая замятня, что ни день, то новый хан. Кому подарки дарить, кому дань слать? Тому, кто сильнее. Но сильнее других Мамай, а он не хан, мало того, он и вовсе не чингизид. Митрополит настаивал: пока сила в руках Мамая, платить надо ему. Но у князя играла молодая кровь, ему не хотелось преклонять голову ни перед кем. Он внушал Алексию, что прошло время Ивана Калиты, Русь уже не та и Орда тоже. И главное сейчас собрать русские земли вокруг Москвы, а не гнуть выю перед ордынскими ханами всякий год, вымаливая ярлык.

То ли митрополит был уже слишком стар, то ли за много лет отвык думать о Руси отдельно от Орды, но понимания не получалось, и молодой князь все реже спрашивал у своего наставника совета о делах. Как понять, кто из них прав? Конечно, Русь еще не столь сильна, чтобы давать настоящий отпор Орде, но уже и молча терпеть тоже не хотела.

И быть духовником беспокойного Дмитрия Алексию стало тоже не под силу, девятый десяток — это не пятый и даже не восьмой. Оставалось надеяться, что успел вложить в него достаточно мудрости и порядочности. Дмитрий стал подумывать, чтобы обратиться к другому духовнику. Митрополит не был против, только просил прежде ему сказать, кого выбрал князь.

А князь не выбрал, все, кого Дмитрий ежедневно видел в московских соборах и церквях, почему-то казались ему слишком будничными и неинтересными. Вот если бы преподобный Сергий… Но Сергий тоже немолод и далеко в своей Троицкой обители, а задушевная беседа с умным наставником иногда так нужна! Дмитрий разговаривал с Владимиром и женой, но он уже чувствовал себя переросшим их советы.

И вот, приехав в Коломну, он зашел в Вознесенский храм. Службу вел уже другой священник, не тот, что венчал их с Евдокией. Но едва заслышав мощный напевный голос священника, Дмитрий понял, что никуда отсюда не уйдет, пока не познакомится с этим попом. Рослый, не ниже самого Дмитрия, такой же крупный, обладающий красивым голосом и не менее красивой внешностью, священник был и впрямь примечателен!

После службы князь уверенным шагом направился к попу. Тот, завидев подходящего Дмитрия, склонил голову, приветствуя великого князя. Умные глаза смотрели прямо, речь держал умно и раскованно. Ай хорош! — поразился Дмитрий и неожиданно для себя решил, что это и будет его духовник. Но сразу разговор вести не стал, только спросил имя. Митяй… Михаил-Митяй…

Какая разница, как зовут человека? Священник очень понравился князю. А вот митрополит почему-то не был в восторге от его выбора. Разузнав от своих людей, что за священника встретил князь в Коломне, Алексий даже поморщился: ну и нашел! Митяй славился своим пристрастием к удобной жизни, то есть любил вкусно поесть, мягко полежать и не собирался одевать схиму, он был белым монахом и намеревался таковым оставаться.

Для Алексия, от души желавшего видеть рядом с князем опытного, мудрого и очень строгого в вере и послушании наставника, Митяй казался полной противоположностью. Чему может научить такой белый монах? Службы стоять? Но Дмитрий их с раннего детства стоит достойно, никогда не пропустит. И посты соблюдает, и не прелюбодействует, жену любит и деток, но в среду, пятницу или в пост ни за что к Евдокии в спаленку не пойдет. Но это лишь внешние проявления веры, а Алексию хотелось, чтобы наставник внушил еще и глубокую внутреннюю.

Ныне везде нестроение духовное, Царьград и тот вдруг стал обсуждать возможность объединиться с Римом! Унией назвали, мол, договоримся меж собой, чтобы все христиане подчинялись римской церкви. Ереси вокруг, то стригольники, то еще кто… В Литве, что совсем рядом, до сих пор некрещеных полно, даже сам Ольгерд язычник, хотя и первую жену имел православную, и вторую тоже. Орда вообще магометанство приняла. Там есть и христиане, но их мало.

И на самой Руси беда с разделением православных между Литвой и Москвой. Даже митрополита два. Если Алексий умрет, то над всеми встанет Киприан, который ныне у Ольгерда живет, а значит, Москве совсем благости от него не будет. В таком случае Дмитрию Ивановичу умный наставник нужен, чтобы смог сохранить независимой православную веру от Литвы, чтобы не пошли и русские священники вслед за многими славянскими эту Унию подписывать.

Где такого взять? Алексий уже понимал, что Михаил-Митяй стоять столпом веры на Руси не будет. А ежели он не устоит, то как сможет князя удержать? Ох, нелегкие времена достались в правление Дмитрию Ивановичу… Умом Алексий понимал, что это смог бы сделать один-единственный человек — преподобный Сергий, но ведь не пойдет из своей обители упрямый старец, никуда не пойдет! Для него важнее свое служение Господу, наставление простого люда и иноков, чем наставление князя. Они не раз уже беседовали с Сергием об этом, но старец упрямо отвергал даже мысль о жизни в суетном городском мире да еще и рядом с беспокойным князем. Если что надо, обещал посоветовать, поддержать, а вот в Москву переезжать — уволь.

Алексий вздохнул, Сергий еще упрямей князя Дмитрия. Может, хоть поняв, что вместо него рядом с князем может оказаться Митяй, переменит решение? У митрополита блеснула слабая надежда, и он вдруг согласился на приезд и наставничество Митяя. Озадаченный Дмитрий некоторое время ходил вокруг Алексия кругами, пытаясь понять, в чем дело, но так и не понял.

Зато сам Митяй новому назначению весьма обрадовался. Правда, предстояло выдержать строгий экзамен у митрополита. Несколько дней они беседовали наедине, Алексий вытянул из Митяя все, что хотел знать, давным-давно понял, что тот из себя представляет, и теперь боялся только одного — как бы не увлекся новый духовник плотским в ущерб остальному.

Евдокии Митяй почему-то не очень понравился. Соглашалась, что высок, просто загляденье как хорош в облачении, что обладает прекрасным голосом и службу ведет так, что мороз по коже, что умен, не навязчив, что хороший рассказчик и слушатель… Со всем соглашалась, но душа у княгини к новому духовнику все равно не очень лежала. Женское сердце куда чувствительней мужского, жена душой почует то, что с мужем случится через много лет. Особенно любящая женщина, особенно такая, которую потом назовут святой. Евдокия даже пожаловалась Владимиру, что у Митяя вера словно в слова уходит, а душу не задевает. Может, потому и его слова у нее душу тоже не задевают?

Но Дмитрий привычно стоял на своем: будет Митяй его духовником, и все тут! Следом за князем такое желание изъявили и многие бояре, как же не повторить то, что сделал великий князь? Мог ли сам Митяй, сын обычного приходского священника из Коломны, вслед за отцом получивший небольшой приход там же и совершенно случайно оказавшийся на службе в Вознесенском храме, знать, чем обернется для него нежданное знакомство с великим князем?