На голубом глазу - Элла Чак

– Может, я до сих пор гребу на дно, – выключила я телефон, отворачиваясь к иллюминатору.

Если бы сейчас играла музыка, я бы, наверное, прослезилась. Я обернулась на пассажиров салона: дети, режущиеся в планшетки; заливающиеся дармовым вином менеджеры младшего офисного звена; истеричные младенцы и успокаивающие их еще более истеричные матери; влюбленные, смотрящие кино, поделив между собой пару наушников; замученные бортпроводницы, несущей очередной стакан томатного сока…

Иллюминаторы, сквозь которые никто не смотрел.

Никто не видел, как мы летим, пронзая ночь. Как серебрятся юбки облаков, в которые бесстыдно врезается наш борт, вздыбливая вихрями пары́. Сияет в звездной крошке ночь, горделиво хвастаясь подсвеченным камнем-луной на безымянном пальце. И мы – эволюционирующие остатки большого взрыва под кожей и костями, поднявшиеся к звездам.

Но мы не видим звёзд. Пялимся в цифровой мир планшеток, целуемся в засос внутри вонючих туалетных кабинок, где остались последствия ужина спагетти с сыром полсотни пассажиров, чтобы соврать на пьяной вечеринке о вступлении в Mile High Club1

Перед нами все звёзды вселенной, но разве пассажиры видят что-то кроме впереди стоящего кресла. А что вижу я? Я смотрела на невесту луну – Диану – и её сбежавшего за горизонт солнце – Марка.

Глава третья, в которой я теряю Лину, нахожу Ваню-Костю и выигрываю три торта

Лямблии плюс море плюс волейбол равно идеальный отпуск

– Лина, проснись, посадка. – растолкала я подругу, – стирая со своего плеча остатки ее слюнявой зеленой маски из алое.

– М-м-м, – потянулась она, – как я выспалась!

– Четыре часа утра, поздравляю, – смотрела я на предрассветное море под нами.

– Я больше не усну, Евка! Сразу пойду загорать и купаться. Еще на пробежку! Пойдёшь со мной?

– Ага, пробегусь от ванной до кровати. И не буди до обеда.

Трансфер раскидывал туристов по отелям. Наш гид, на вид второкурсница туристического ВУЗа, зевая и обмахиваясь картой Кемера сонно бормотала про валюту, сим карты, экскурсии и встречу с отельными гидами. В окнах автобуса отражалась подсветка салона. Я не видела город, но где-то там за мелькающими стройками, садами апельсинов и оливок, напротив скал под хвойным одеялом потягивается прибоем море.

Чувствуя, как уносит остатки моего бодрствующего разума, я кивала на ресепшене, кивала администратору, кивала Лине соглашаясь на все, что говорят эти люди. Меня окольцевали пестрой ленточкой вокруг запястья и забив на душ, я забурилась под одеяло, слыша через открытый балкон звуки набегающих волн.

– ААААА! – из волн приятной полудрёмы вернули меня уличные вопли, – мааа-мааа! Мороженое дай! Крууууг дай! Не буду, не буду, не буду!!!!

Встав с кровати, точнее скатившись на корточки, я захлопнула балкон. Заметила, что соседняя кровать пустует. Значит, Лина бегает, плавает или обливается бадами. Что ж, догоню ее часиков через пять.

Понимая, что рискую окончательно перепутать день и ночь, я поставила будильник на два часа дня. Пережду солнцепёк на обеде, а после разыщу Лину.

Встала я, разумеется, с раскалывающейся головой. Ненавижу спать днем. Чувство как будто напилась, но без капли алкоголя. Телу плохо, а причины нет. Одни последствия.

Выползая из-под одеяла, я заставила себя взбодриться. Встала на ноги, распахнула двери балкона, выходящие на кусок бассейна и…

– Море… – выдохнула я, точнее вдохнула.

Его. Всё. Полностью!

Пахло солью. Так обычно пишут о море. Возьмите солонку, понюхайте. Чем пахнуло? Ничем. Потому что соль не пахнет, но она… чувствуется. Кожей и волосками внутри носа, она впитывается в кровь и нервный импульс понимает – соль. Море пахнет водорослями – йодом. С него тянет влажностью, мокротой, и немного соляркой от гоняющих вдоль береговой линии скутеров.

Стоя на балконе шестого этажа, я смотрела вниз на извилины бассейнов – лагуны, водопады, горки, бары с притопленными стульчиками. Заиграл веселая музыка, и кто-то из аниматоров объявил в микрофон:

– Уважаемые гости! Через пять минут начинаем игры у бассейна! А через час турнир по волейболу!

– По волейболу… – вслушивалась я, переодеваясь в купальник.

Раздевать среди раздетых было немного проще. Потому я решила надеть сплошную модель, но повязать длинное парео, на плечи натянуть футболку, а голову прикрыть широкополой шляпой.

Намазав себя кремом с восьмидесятой защитой от пяток до последней кромки лба и ушей, вышла из номера.

Я обошла вокруг бассейнов и выбрала шезлонг в никому не нужном секторе, полностью закрытого тенью здания. Для меня в самый раз. Перед свадьбой Цветковой я собиралась загореть, а не обгореть. Хватит с меня ирокеза челки, чтобы уложить которую приходилось мочить водой и туго пристегивать к скальпу невидимками.

Решив потрогать воду в бассейне, я смазала ступню противогрибковым гелем для профилактики и подошла к краю, скользя, как на лыжах.

– Интересно, сколько здесь лямблий, – подложив трижды сложенное отельное полотенце, я села на краешек бассейна, – сапрофитов и какие-нибудь экзотические микрококки? – бубнила я себе под нос.

– Хотите коки? – услышала голос за спиной.

– Хочу лавандовый раф…

– Бар с колой вон там! Все включено! – остановились возле меня загорелые ступни с белым градиентом, оставленным шлепанцами.

Парень сел рядом на корточки. На нём была форменная одежда отеля – черные шорты и желтая футболка и вышитое красным имя «Айван». Я посмотрела на него сквозь очки и шляпу, придумывая, как бы объяснить ему, что он в моей интимной зоне. Надо было шляпу с полями пошире покупать.

– Привет, – вытянул он руку, – я Иван!

– Постите, крем! – отказалась от телесного контакта.

Сама не знаю почему. Парень был приветлив, обаятелен и хоть я видела его через фильтры очков, заметила, что кольца на пальце нет, значит холост. Он был умён и любил посмеяться, об этом мне рассказали его морщинки. Спортивен – судя по проработанным икрам и предплечьям. Обладал стрессоустойчивостью – а как еще выжить аниматорам? И он был суеверным – на его запястье был повязан браслет с голубым глазиком, которые в Турции продаются на каждом углу. Глаз от сглаза.

– Как вас зовут? – протянул он мне перевернутую кофейную чашку на блюдце.

При этом Иван не смотрел на свой сервиз, он продолжал буравить меня взглядом, пока я не начала дёргаться от этого бесконтактного облапывания.

– Ева, – уставилась я на сервиз. «И чего он от меня хочет? Тут со своей чашкой нужно за кофе ходить?» – вы что-то хотели? –