Корсар - Клайв Касслер

У побережья Сомали четыре месяца спустя

Безупречно гладкая поверхность океана сияла, словно драгоценный камень. Впрочем, на ней имелся один изъян в пятьсот с лишним футов длиной — грузовое судно. Единственная труба извергала клубы ядовито-черного дыма, но посудина еле ползла: очевидно, свое она давным-давно отплавала.

Сухогруз шел из Мумбаи и сидел в воде так низко, что капитан, страшась штормов, решил сделать порядочный крюк — четырехфутовые волны захлестнули бы палубу, а левому боргу, на который судно слегка кренилось, была опасна даже легкая зыбь. Омерзительно зеленый корпус усеивали разноцветные пятна: очевидно, его не раз подкрашивали. Ниже шпигатов краска отслаивалась, обнажая ржавые разводы. По бортам поверх вмятин приварили стальные листы.

Надстройка была не в центре сухогруза, а чуть ближе к корме: с той стороны располагались два грузовых отсека, а ближе к носу — три. На палубе, заваленной дырявыми бочками, сломанным оборудованием и прочей рухлядью, высились три ржавых крана со старыми изношенными тросами. Вместо насквозь проржавевших релингов кое-где висели цепи.

Экипаж рыболовного катера, оказавшегося поблизости, разглядывал судно без особого энтузиазма. Впрочем, выбирать не приходилось.

Командовал катером жилистый остролицый сомалиец; во рту у него не хватало переднего зуба, а уцелевшие почернели от налета. Посовещавшись с членами команды, которые толпились на мостике, он взял микрофон и нажал на кнопку радиосвязи:

— Эй, на сухогрузе!

Если не принимать во внимание ужасающий акцент, по-английски сомалиец говорил вполне сносно.

Через секунду из динамика донесся скрипучий голос:

— На моем левом траверзе рыболовный катер?

— Да, — ответил сомалиец. — Нам нужен доктор. Четверо моих людей очень больны. У вас есть доктор?

— Есть бывший флотский врач. Какие симптомы у ваших людей? — донеслось из динамика.

— Я не знать слово «симп-томы», — покачал головой сомалиец.

— Чем они больны? — уточнил радист с сухогруза.

— Блюют много дней. Думаю, дело в плохой еде, — предположил сомалиец.

— Ладно, посмотрим. Подходите к борту перед надстройкой. Мы сбавим скорость, но полностью остановиться не сможем. Ясно?

— Да-да, моя ясно. Вы полностью не остановиться. Не страшно. — Сомалиец хищно улыбнулся спутникам и бросил на местном наречии: — Они мне верят. Полностью не остановятся, наверное, иначе котел заглохнет. Абди, встань к румпелю! Подойди к борту рядом с надстройкой, желательно на той же скорости.

— Понял, Хаким.

— На палубу! — приказал капитан четверым в каюте пол мостиком, закутанным в рваные одеяла.

Услышав приказ, больные не пошли, а поползли: они передвигались так, словно их мучили судороги.

Рядом с сухогрузом сорокафутовый катер казался крошечным, однако судно сидело в воде так низко, что его борт был лишь чуть выше. Чтобы принять больных, на сухогрузе вывесили автомобильные покрышки вместо кранцев и сняли рядом с надстройкой. Хаким насчитал четырех матросов: вот невысокий азиат в форменной рубашке с черными эполетами, вот огромный негр, не то африканец, не то с Карибских островов; вот еще двое непонятно откуда.

— Вы капитан? — спросил Хаким человека в рубашке.

— Да, я капитан Кван.

— Спасибо! Мои люди очень больны, а вернуться мы не можем: нужно рыбу ловить.

— Я выполняю свой долг, — гордо ответил Кван. — Держитесь поблизости, пока доктор осматривает ваших людей. Мы идем к Суэцкому каналу, а высаживать их на берег нет времени.

— Не проблема! — заверил Хаким с масляной улыбкой, подавая конец троса, который негр тут же закрепил к стойке релинга.

— Ладно, где больные? — спросил Кван.

Хаким помог своему товарищу перелезть. Между бортами было не больше фута, на море штиль — за борт точно не упадешь. Два рыбака одновременно взошли на палубу сухогруза и расступились, давая место двум другим.

Четвертый больной проворно запрыгнул на борт, и лишь тут капитан Кван забеспокоился.

Он уже открыл рот, чтобы уточнить, действительно ли нужна медицинская помощь, но тут «больные» сбросили одеяла, под которыми скрывались АК-47 с грубо спиленными деревянными прикладами. Два оставшихся на катере матроса, Азиз и Малик, выхватили оружие из ящика и бросились на палубу.

— Пираты! — завопил Кван и тут же получил в живот стволом автомата.

Капитан рухнул на колени. Хаким выхватил из-за спины пистолет, а его подручные отогнали моряков сухогруза подальше от борта.

Главарь пиратов ткнул стволом пистолета в шею Квана и заставил подняться.

— Делай, что скажут, тогда никто не пострадает!

Капитан едва сдержался. В его глазах полыхнул вызов, полыхнул — и погас, так что пират ничего не заметил. Кван нехотя кивнул.

— Отведешь нас в радиорубку, — продолжил Хаким, — и прикажешь команде собраться в столовой. Всем до одного. Каждого, кто будет слоняться по кораблю, пристрелим на месте.

Пока Хаким давал указания, остальные пираты связывали морякам руки пластиковыми стяжками. На мускулистого негра потратили целых три: осторожность не помешает.

Азиз и Малик остались присмотреть за пленными, а Хаким и четверо «больных» нырнули в надстройку вслед за Кваном, к спине которого был приставлен пистолет. Внутри оказалось лишь чуть прохладнее, чем на палубе: система кондиционирования дышала на ладан. В каютах и коридорах не убирали, похоже, с того самого дня, как судно сошло со стапеля. Линолеум потрескался и отставал, а по углам скопились огромные комья пыли.

Путь до мостика не занял и минуты. У большого деревянного штурвала стоял рулевой, еще один член команды склонился над штурманским столом, где среди тарелок с объедками примостилась выцветшая карта, настолько старая, что по изображенному на ней побережью вполне могли бродить динозавры. Иллюминаторы почти не пропускали свет: их покрывала корка соли.

— Что с рыбаками? — спросил штурман, не отрываясь от стола.

Он говорил по-английски бегло и правильно, но с сильным акцентом. Подняв голову, штурман побледнел, его большие, доверчивые глаза едва не вылезли из орбит: четыре пирата с автоматами держали все помещение под прицелом, в висок капитана упирался пистолет.

— Не надо геройствовать! — попросил Кван. — Если будем выполнять приказы, они обещали нас не тронуть. Мистер Мерриуэзер, включите громкую связь.

— Есть, капитан.

Молодой штурман Дуэйн Мерриуэзер медленно протянул руку к кнопке радиопередатчика и протянул микрофон капитану.