Граф Монте-Веро - Георг Фюльборн Борн

За ними заняли свои места принцесса Шарлотта, ее мать и высшие придворные; принцы разместились по сторонам.

И тут кавалер де Вилларанка подвел к королю прекрасного незнакомца, который так заинтересовал принцессу Шарлотту. Его величественная фигура с гордой осанкой резко выделялась среди присутствующих.

Король с любопытством смотрел на статного графа; взоры присутствующих также обратились на гостя, явившегося на придворное празднество в португальском костюме.

– Исполняю милостивое приказание вашего величества, – начал кавалер де Вилларанка и, отступив немного назад продолжал: – граф Эбергард Монте-Веро.

– Эбергард? – с удивлением повторил король. – Настоящее немецкое имя.

– Я имею честь и счастье быть немцем, который в отдаленном государстве нашел для себя новую родину, – отвечал Эбергард своим звучным голосом.

– Вы, без сомнения, оказали неоценимые услуги бразильскому двору, граф, – продолжал король, – так как в собственноручном письме ваш государь весьма милостиво и лестно отзывается о вас. У вас, вероятно, большие владения в Бразилии, этой благословенной стране?

– Да, ваше величество, Монте-Веро занимает восемь немецких квадратных миль.

– Полагаю, не всякий немецкий принц или князь обладает такими владениями, – сказал король не без иронии. – И все это обработано и возделано?

– Только по окончании этой задачи я вернулся сюда, чтобы снова увидеть мое прекрасное отечество. Почти десять тысяч немцев-работников заняты на плантациях Монте-Веро.

– Значит, целая колония!

– Мне отрадно слышать такое милостивое название моих владений, ваше величество! Оно придает мне храбрость испросить у вашего величества милость.

– Говорите, граф. Мы весьма признательны кавалеру де Вилларанка, что он представил вас нам. Мы охотно слушаем рассказы о далеких странах, особенно если они таким чудесным образом связаны с нами.

– Осмеливаюсь просить ваше величество удостоить меня как немца милости. Разрешите повергнуть к вашим стопам скромный дар из моих отдаленных владений. Благосклонное принятие его будет невыразимым благодеянием для меня.

– Дар из вашей колонии! – быстро повторил король, на которого простодушие графа Монте-Веро произвело приятное впечатление. – Что же, ждем его С нетерпением.

Граф Монте-Веро поспешно обернулся и отступил немного назад; почти тут же портьера раздвинулась, и король с королевой, улыбаясь, с любопытством посмотрели туда.

На пороге показался негр в богатой голубой ливрее, он нес белую бархатную подушку, на ней лежали три больших черных бриллианта, от которых исходил ослепительный блеск.

Пройдя по зале, негр приблизился к королю и встал перед ним на колени, высоко держа над головой бархатную подушку с подарком.

Сцена эта произвела сильное впечатление на окружающих. Не только из-за бесценных черных бриллиантов, подобных которым не видел никто из присутствующих, но и из-за самого графа.

Это был воистину королевский подарок – каждый из камней был величиной с голубиное яйцо и имел удивительную огранку.

Король поднялся со своего места.

– Нам кажется, что мы вдруг перенеслись в одну из восточных сказок, – сказал он, приветливо улыбаясь и подходя к стоявшему на коленях негру, чтобы рассмотреть бриллианты. – Какая великолепная игра! Удивительные камни!

– Они происходят из Монте-Веро, ваше величество, и потому это не более чем произведение моих земель. Правда, это единственные черные алмазы, которые до сих пор найдены.

– Я принимаю ваш подарок, граф. Один камень я предназначаю для музея, второй дарю своей супруге, а третий оставляю себе. Ну, теперь ваша очередь испросить для себя какую-нибудь милость.

– Ваше величество, я прошу лишь позволить мне являться при дворе и тем самым доказать, что немец, где бы он ни нашел вторую родину, всегда остается верным своему королю и отечеству.

Король, подозвав к себе старшего камергера, передал ему подушку, чтобы показать прекрасные камни королеве, затем обратился к графу и подал ему руку; Эбергард не преклонил колена, а только, низко поклонившись, прижал руку короля к губам.

– Так вы намерены пробыть здесь некоторое время, – прервал молчание король, между тем как гости рассматривали подарок графа, который не оставлял сомнений, что перед ними Крез.

– Желание снова увидеть мое отечество привело меня сюда, ваше величество, и… – Эбергард вовремя остановился: он должен был скрыть другую, священнейшую причину своего путешествия. – И кроме того, и здесь и там я хочу принести некоторую пользу частью моего состояния.

– В этом благом деле, граф, мы можем отчасти помочь вам, ведь теперь мы у вас в долгу. Однако пора начинать спектакль. Пойдемте в театральную залу, – обратился король к своей супруге, которая разговаривала с очаровательной принцессой Шарлоттой, – граф поведет принцессу.

– Столь высокая милость смущает меня, ваше величество.

– Надеюсь, мы часто будем видеть вас, граф, около себя и желаем познакомиться поближе. Следуйте за нами.

Эбергард низко поклонился принцессе Шарлотте, щеки которой покрылись легким румянцем.

– Мне крайне жаль, ваше высочество, – тихо проговорил Эбергард, – если, будучи для вас человеком едва знакомым, окажусь не совсем приятным собеседником.

– О нет, граф, пусть это вас не смущает, – ответила красавица принцесса, взяв предложенную ей руку графа и направляясь с ним вслед за августейшей четой в обширную театральную залу.

– Уверен, вы охотнее приняли бы общество какого-нибудь из присутствующих принцев, – тихо сказал граф, занимая кресло подле улыбающейся принцессы Шарлотты, – хотя эта милость доставляет мне большую радость.

– Что касается меня, то я сомневаюсь и в том и в другом, господин граф.

– Ваше высочество, я человек прямой и говорю всегда только то, что думаю, а посему смею вас уверить, что все сказанное мною было совершенно искренне.

– Это прекрасное, но, к сожалению, весьма редкое в наш век качество, господин граф, и я должна сознаться, что оно делает ваше общество еще приятнее для меня. Насколько позволяет придворный этикет, я сама придерживаюсь тех же принципов.

Поднятие занавеса прервало разговор; сперва было пропето несколько арий, потом давалась маленькая комедия, тонкие остроты которой часто вызывали общий смех. Принцессу Шарлотту также, по-видимому, забавляла пьеса. Граф Монте-Веро отметил в своей молодой, прекрасной собеседнице неподдельную веселость. Придворные, сидевшие вокруг, куда внимательнее следили за каждым движением и выражением лица графа, чем за ходом пьесы, – он сделался предметом толков, героем дня.

Все терялись в догадках о его происхождении, о том, каким образом он нажил в Бразилии такое состояние, и зачем снова приехал в Германию.

Но молодой граф не обращал внимания на придворных, он был выше их толков и злых острот.

Знаменитейшая артистка столицы под тихие звуки музыки прочла стихотворение, которое произвело сильное впечатление на присутствующих, особенно на нежные женские сердца, и вызвало несколько слезинок на прекрасных очах принцессы Шарлотты; Эбергард заметил и эту черту