Финал в Турине - Алексей Вячеславович Зубков

Отец Жерар открыл дверь.

— Вот в этой новой замечательной башне. Не беспокойтесь, и Вас никто не побеспокоит, пока не придет время уезжать.

— И никто не заметит трех дам на исключительно мужской половине?

— Кто здесь что заметит, кроме моей братии? А братии не положено болтать лишнего. Но я, с Вашего позволения, ограничу Вашу свободу. Братия не поймет, если по закрытому двору будут прогуливаться дамы.

— Мне что, сидеть безвылазно в башне, как узнице?

— Как Вы думаете, Вы здесь надолго?

— Пару дней подожду вестей из Турина. Вы ведь переписываетесь с викарием?

— Конечно.

— Вот подожду новостей, а там видно будет. Но если моего мужа не освободят за два дня, то я не буду его дожидаться и уеду.

— Тогда о чем разговор? Посидите два дня в теплой комнате, чтобы не смущать божьих людей. Потом тихо покинете обитель. Никто не видел, как Вы входили, никто не увидит, как уйдете.

По узкой лестнице поднялись на четвертый этаж.

— Прошу! — отец Жерар распахнул дверь, — Наши лучшие апартаменты!

— Неплохо, — огляделась Шарлотта, — Мебель хорошая. Вид из окна просто чудо. Только холодно.

— Сейчас будет тепло. Какой статус у Ваших спутниц? Могу положить им матрасы на полу, а могу отвести им отдельную комнату парой этажей ниже.

— Для Жанны постелите матрас. А Марта, наверное, и не должна здесь быть. Да, Марта?

— Не знаю, Ваша светлость, — пожала плечами Марта, — Может быть, Вам и не нужна здесь охрана.

— От кого, от монахов? Здесь и вдвоем тесно. Я любезно предоставила тебе возможность сбежать из Турина. Дальше сама. У тебя есть постоянный наниматель, и он, кажется, просто разрешил тебе уехать без обязательств.

— Как Вам угодно.

Марта нисколько не огорчилась. Да, Шарлотта не забыла и не простила Марте, что когда-то Марта была любовницей ее мужа. Правда, Шарлотта сама предложила ему Марту в любовницы на время своей беременности. Но не сказала ни Максимилиану, ни Марте, что это предложение на ограниченное время, а не на всю жизнь. Правда, Марта вышла замуж раньше, чем Шарлотта родила, и как-то само собой так вышло, что она бросила Максимилиана по своей инициативе, не оговаривая, с какими чувствами они потом смогут смотреть в глаза друг другу.

— Тогда мне место не здесь, а в гостинице для паломников, — сказала Марта отцу Жерару, — Я бы купила лошадь с дамским седлом и уехала отсюда.

— Сильно торопитесь? — спросил приор.

— Нет. Как справедливо заметила прекрасная сеньора, у меня есть наниматель, и он знает, что я здесь. Я бы с Вашего позволения подождала дальнейших указаний день-другой.

— Как тебе угодно, дочь моя. Тогда пойдем обратно, найду тебе место в гостинице.

Отец Жерар и Марта ушли. Тут же появились двое монахов с охапками дров. Один молодой и симпатичный, другой постарше и посуровее. Стараясь не глядеть на женщин, первый разжег камин. Второй вышел.

— Меня зовут Мишель, — сказал молодой монах, — Я буду о вас заботиться. Но вам нельзя выходить наружу, чтобы не навлекать братию на грешные мысли. И чтобы никто не проболтался случайно, что у нас тут дама.

Шарлотта молча кивнула. Мишель понял, что она не расположена поговорить, и повернулся к Жанне.

— Эй.

— Да?

Монах кивнул в сторону ниши в стене за занавеской. Жанна заглянула туда и покраснела. Сортир как в замке. Из стены выступает эркер, а в нем окошко для света, деревянный настил и дырка внизу, прикрытая крышкой, чтобы не дуло в комнату.

— Разберешься.

— Ага.

— Обед принесем.

Вернулся второй монах. Поставил на стол бочонок на ножках и с краном. Другой рукой поставил корзину со свежим хлебом, нарезанным толстыми ломтями.

— Вино. Белое. Лучшее, какое есть, — сказал Мишель, — Еду принесем, как будет готово. В библиотеку дамам нельзя, но книгу могу принести.

— Жития святых? — скептически спросила Шарлотта.

— Не только. Еще философы древние и сам не знаю, что.

— Как я выберу книгу?

— Я десяток принесу. Там разберетесь.

— Неси.

На обратном пути отец Жерар обратился к Марте.

— Ты замужем?

— Вдова.

— Живешь во грехе?

— Бывает.

— Что значит, бывает? Постоянный любовник есть?

— Есть, — вздохнула Марта. Она совершенно не хотела исповедаться. И особенно строгому отцу Жерару.

— Грешница, — резюмировал приор, — И снаружи на грешные мысли наводишь. Тебя бы выселить в Сан-Пьетро.

— Ну и выселите.

— Ты не обижайся, но на ночь мы даже паломников не оставляем. Сейчас тогда вернемся к карете. Покажешь, что твое, что госпожи.

Разбирая вещи в карете, Марта поняла, что оказалась здесь совершенно налегке. Все вещи остались в Турине у Дино и Джино. И мул, и дамское седло. Надо бы отправить туда гонца с запиской. Но не монаха же. Ладно, деньги есть. В Сан-Пьетро можно нанять посыльного.

Появились два послушника. Отец Жерар нагрузил их поклажей, сам взвалил тюк на спину, и все трое отправились наверх через длинный двор.

В ворота постучали. Марта выглянула посмотреть, кто там приехал. Надо же, Гвидо. Отец Жерар на середине двора тоже остановился и повернулся.

— Отец Жерар! — весело крикнул Гвидо, — Бог в помощь!

— Гвидо? — обернулся приор, — Подожди, не убегай. Сейчас вернусь, поговорим.

Гвидо завел лошадь в конюшню, расседлал и поставил в стойло. Марта ждала, пока он закончит. Вот Гвидо бы и отправить в Турин. За пару дукатов наверное согласится.

— Здорово, Марта! — Гвидо внаглую хлопнул Марту по плечу, — Какими судьбами?

— Еле ноги унесла из Турина. Приехала сюда в чем есть. Отец Жерар сказал, что мне не положено здесь ночевать, и мне надо переехать в Сан-Пьетро.

— Ну переедь. Тебе помочь?

— В чем и дело. Все мои вещи остались в Турине. Со мной только вот, что на мне. Кто бы сказал нашим, чтобы мои вещи прислали сюда?

— Да я бы мог. Только рисковое дело.

— Почему?

— Сейчас отец Жерар вернется и расскажу.

Вернулся отец Жерар и те двое монахов.

— Гвидо, я не думал, что еще и ты приедешь. Кто остался смотреть за Турином?

— Смотреть-то можно. Отвечать неохота.

— Что случилось?

— Гадюшник сгорел, братва