Томек на Аляске - Мацей Дудзяк

Поляк улыбнулся старому товарищу.

— Э-э… да пустяки, — скромно ответил он. — Я лишь отплатил тебе за услугу. Помнишь ту заплеванную конуру в Александрии? Ты меня еле вытащил из лап тех англичан.

Макгрегор громко расхохотался.

— Услугу?! — крикнул он. — Это была не услуга, а чистое удовольствие. Врезать паре-тройке заносчивых англичан. Ты, как поляк, прекрасно понимаешь, что мы, ирландцы, не слишком жалуем захватчиков[13].

В разговор вмешался Томек.

— Ты нам никогда не рассказывал об этом приключении, Тадек.

— Э-э… да и не о чем тут рассказывать, братец! — Увидев любопытные взгляды, Новицкий быстро добавил: — Ну… впрочем, если хотите, могу как-нибудь на досуге поведать.

— Ловим тебя на слове! — сказала Салли.

Тем временем толпа моряков вокруг понемногу редела. Вскоре на капитанском мостике остались лишь Вильмовские, Новицкий, капитан Макгрегор и поручик Дуглас, который теперь изо всех сил пытался загладить неблагоприятное впечатление, произведенное на троих друзей. Он как раз хотел извиниться перед Новицким, но тот, почувствовав, к чему идет дело, лишь хлопнул молодого офицера по плечу.

— Не всегда человек таков, каким хотел бы быть. В следующий раз будет лучше! — сказал капитан, весело подмигнув.

Поручик Дуглас почтительно вытянулся и отдал честь. Новицкий лишь махнул рукой.

Поскольку час был еще довольно ранний, капитан Макгрегор, который, видимо, все меньше ощущал последствия послеполуденной попойки, пригласил троих друзей в офицерскую кают-компанию на чашку горячего чая. Несколько минут спустя они уже сидели за большим столом в каюте, отделанной светлым деревом, и в воздухе витал аромат крепкого чая. Томек первым нарушил молчание:

— Тадек, ты уже не раз спасал нам шкуру, вытаскивал из беды на воде: первый раз — на грозном Енисее в Сибири, второй, не так давно, — на Ниле[14], и вот теперь здесь! Может, тебе стоит основать стационарную водно-спасательную базу? — пошутил Томек.

— Э-э… — поморщился Новицкий. — Мой дорогой батюшка всегда мне говаривал: «Тадек! Природа одарила тебя знатным ростом и силой, потому всегда защищай тех, кто в нужде». Так у меня и повелось, а на воде, братец, ты же знаешь, я чувствую себя увереннее всего.

Макгрегор вслушивался в слова своего старого друга и кивал.

— О да! Надо признать, Тедди родился в рубашке!

— Черт своих не берет! — сказал развеселившийся Новицкий. — Но, — он на миг задумался, — что-то в этом есть… Вы все помните ту историю, когда мне предсказали, что не сойду я с этого света как простой смертный?[15]

Все, даже капитан Макгрегор, согласно кивнули.

— …так вот, то приключение, что случилось со мной в паршивом кабаке где-то в трущобах Александрии, пожалуй, доказывает, что пророчество может сбыться.

Новицкий уселся поудобнее, вытянул длинные ноги, отхлебнул чаю, щедро сдобренного любимым ямайским ромом, и начал свой рассказ:

— Подходил к концу рейс из Белфаста в Александрию. Сам рейс был не столько тяжелым, сколько отвратительно скучным, ну и эти англичане… Ибо надобно вам знать, что на судне, кроме меня, единственным не-англичанином был не кто иной, как старый кит Макгрегор. Мало того что они портили ему жизнь как только могли, так еще и мне своими дурацкими выходками изрядно действовали на нервы. Пару раз дело уже чуть не дошло до драки, но капитан судна, хоть и англичанин, как и все они, держал матросню в ежовых рукавицах. Втихомолку поговаривали, что как только мы на пару дней встанем в порту Александрии, эти «файв-о-клоки»[16], ни больше ни меньше, изобьют нас до полусмерти.

Макгрегор лишь улыбался и время от времени утвердительно кивал. Новицкий снова сделал большой глоток из кружки и продолжал:

— Мы с Макгрегором рассудили, что нет смысла лезть льву в пасть и оставаться на этом дребезжащем корыте, тем более что контракт у нас был только до Александрии. Решили мы, значит, списаться на берег и наняться на какой-нибудь другой корабль. Так и сделали. Быстро нашли посудину одного турка, шедшего с товаром на Кипр. Поскольку турок отплывал лишь через несколько дней, мы с Макгрегором решили немного поглазеть на город. И… — он весело подмигнул ирландцу, на миг прервавшись, — …как это обычно бывает, заделались постояльцами в не слишком очаровательной, зато дешевой харчевне. Помню как сейчас: сижу я за столом, попиваю какое-то дрянное пиво, как вдруг в дверях появляются не кто иные, как наши знакомые с той английской посудины. Стало мне как-то не по себе. Их было пятеро, а я один, потому что Макгрегор ушел раньше в порт разузнать, когда именно мы отплываем. Те сразу меня заприметили и давай приставать. Поначалу казалось, что они просто хотели позабавиться за мой счет, а раз их было пятеро, они могли себе это позволить. Вдруг один из них потребовал, чтобы я вышел с ними на улицу, мол, им надо мне что-то позарез показать. Уж я-то хорошо знал, что это было! Я им на это, что никуда не пойду, потому что мне и тут удобно. Они уперлись: мол, если не хочу по-хорошему, они могут меня и по-другому уговорить. И ну давай! Двое хватают меня под бока и пытаются вывести. Я в долгу не остался и врезал без раздумий одному в челюсть, другому куда-то в плечо. Но их дружки, не дожидаясь своей очереди, все разом на меня набросились. Пятеро на одного! И было бы уже совсем невесело, потому что в глазах у меня потихоньку начали плясать темные мушки, если бы не подоспел Макгрегор. Он с таким напором и яростью ринулся на моих мучителей, что те, поди, в первую секунду подумали, будто на них сам турецкий султан со своими янычарами прет. Макгрегор воспользовался моментом и, вытащив меня, полубессознательного, приволок на судно к нашему турку. На рассвете мы снялись с якоря, потому что, как оказалось, мой приятель как раз прибежал из порта сказать, что турок отплывает на день раньше. Вот и вся история, — закончил рассказ Новицкий. — Но если бы не Макгрегор, я бы, наверное, не сидел сейчас здесь с вами, а на лоне Авраамовом попивал бы пивко…

— Ты был прав, Тедди, — отозвался Макгрегор. — Сегодня, пожалуй, и я тебе