Бремя короны - Виктория Холт

— Где Король?

— Он скоро будет здесь. Мне не терпится увидеть его лицо, когда он узнает, что у нас мальчик.

Королева увидела мать, стоящую рядом, и улыбнулась ей.

— Дражайшая матушка, — произнесла она.

Вдовствующая королева опустилась на колени у кровати.

— У нас есть мальчик, родная моя, — сказала она. — Чудесный малыш. Мы должны назвать его Эдуардом в честь твоего отца. И помолимся, чтобы он стал таким же, как его дед.

Королева кивнула и взглянула на ребенка. Но свекровь уже уносила его.

— Королеве следует побыть с ребенком, — вмешалась Елизавета Вудвилл. — Он станет для нее утешением.

— Королева уже утешена знанием того, что у нее есть сын. Сейчас она истощена, и ей лучше поспать.

Графиня подала знак няне:

— Забери ребенка. — И тут же добавила: — Я слышу шум приезда. Король здесь.

Она поспешила прочь из комнаты встречать его. Ей хотелось сообщить ему первой.

Он был там, полный нетерпения и тревоги. Она склонилась в поклоне. Она никогда не забывала о почтении, причитающемся королю. Елизавета Вудвилл говорила, что та при любой возможности напоминала себе и остальным, что он — Король, и предостерегала всех не забывать об этом.

Он смотрел на нее с ожиданием.

— Всё хорошо, — сказала она. — У нас дитя... — Она не удержалась и повременила с главным известием, возможно, чувствуя, что несколько мгновений тревоги сделают новость еще более радостной.

— Здоровое, — продолжила она, — сильное, совершенное во всех отношениях, — всё еще продлевая ожидание. И наконец, выдохнула: — Мальчик. Сын мой, у нас мальчик.

Его переполнили радость и облегчение.

— И с ним всё благополучно?

— Он мал... ведь это восьмимесячное дитя. Но мы скоро это исправим.

— Мальчик, — проговорил он. — Мы назовем его Артуром.

— Достойное имя. Мать королевы уже предлагала Эдуарда.

Король покачал головой. Эдуард? Ни за что Эдуард. Напоминать всем о том великом статном короле, которого они любят теперь, после смерти, еще сильнее, чем при жизни, хотя и тогда они его обожали! Эдуард — чтобы напоминать им о том маленьком принце, что сгинул в Тауэре?!

Никогда.

— Я должен увидеть мальчика, — сказал он.

— Идем.

Она повела его наверх, в родильные покои. К её досаде, ребенок был на руках у королевы. Эта Вудвилл, должно быть, отменила её приказы, как только она спустилась встречать короля. С этим придется что-то делать, но сейчас не время.

Король подошел к ложу и с изумлением посмотрел на ребенка.

Королева улыбалась ему. Он улыбнулся ей.

— Я счастлив, — сказал он.

— Это чудесно, — тихо ответила Королева. — Я не смела надеяться на такую радость.

— У нас есть мальчик... наш первенец. Теперь вы должны поскорее поправиться.

Это прозвучало почти так: «Нам скоро понадобится еще один, так что не теряйте времени на выздоровление».

Глаза его были холодны. Её, выросшую в любящей семье, где проявления нежности были привычны, отталкивала холодность мужа. Даже в такой момент он полностью владел своими чувствами. Он был рад, что она благополучно разрешилась и у них родился сын, но лишь потому, что было бы крайне неудобно, если бы она умерла; разумеется, сын и живая жена-йоркистка — вот что ему требовалось для полного укрепления своей власти.

Она сказала:

— Разве он не прекрасен? В нем есть черты моего отца.

Король покачал головой. Как это краснолицее сморщенное создание могло хоть сколько-нибудь походить на великолепного Эдуарда?

— Нам стоит назвать его Эдуардом, — сказала Елизавета Вудвилл. — Хорошее имя для сына короля.

— Нет, он будет Артуром, — ответил Генрих. — Он рожден в замке Артура. Я веду свой род от Артура. Так будут звать моего сына. Артур.

— Я так и думала, — сказала графиня. — Идем, маленький Артур. Твоей матери нужно отдохнуть.

Бросив торжествующий взгляд на Вдовствующую королеву, графиня забрала ребенка из рук матери и передала его няне.

Всё сложилось весьма удачно. У них есть сын. Страна будет ликовать, а Елизавета Вудвилл и её дочь в очередной раз усвоили, что должны подчиняться желаниям и приказам короля и его матери.

Сын пекаря

Пробираясь по улицам Оксфорда, Ричард Саймон часто останавливался у пекарни, чтобы понаблюдать за грациозным мальчиком, помогавшим там отцу. Ричард Саймон, скромный священник, недовольный жизнью, в душе с горечью сетующий на злой рок, часто гадал, как бы ему улучшить свое положение. Поначалу у него были великие мечты. Так много священников достигали величия. Конечно, нужно влияние; или же великая удача, и если бы только ему удалось поймать её за хвост, его возможности стали бы безграничны. Епископские митры могли бы оказаться в его руках, и, ступив на первую ступень лестницы к славе, он бы вознесся, он знал это.

У него были изобретательность и воображение; у него была смелость... всё, что нужно мужчине для возвышения; но шли годы, а он так и не мог сделать этот первый шаг, становясь с каждым днем всё более озлобленным и разочарованным.

По правде говоря, он впадал в отчаяние. Если удача не идет к нему, он должен сам найти её. Вот он — видный и умный. Он часто думал, что из него вышел бы отличный архиепископ Кентерберийский. Бывают люди, отмеченные печатью благородства, даже если прозябают в нищете.

Взять, к примеру, того мальчика в пекарне. Он двигался с природным достоинством. Он завораживал Ричарда Саймона. Как такой мальчик оказался помощником в пекарне? Он смотрелся бы совершенно естественно в доме вельможи.

Он зашел в жилище к своему собрату-священнику, и они сидели за флягой вина в комнате, затемненной, ибо единственный свет проникал сквозь свинцовые переплеты окон. Его собственный дом был точной копией этого. Крыша, укрытие, не более того.

Они толковали о делах страны, о новом Короле, о браке Йорка и Ланкастера, о новорожденном Принце.

— Похоже, удача улыбается королю Генриху, — заметил спутник Ричарда Саймона.

— Некоторым везет. Посмотри, как он пришел в Англию. Он победил короля Ричарда. Затем женился на дочери короля Эдуарда, и через восемь месяцев — заметь, восемь — у него рождается дитя, и это мальчик. Разве это не похоже на улыбку фортуны? Да