Черный город - Фернандо Гамбоа

— Куда-куда? — переспросил я несколько секунд спустя, выходя из охватившего меня оцепенения и думая, что я ослышался.

Профессор сделал шаг вперед и, опершись руками о стол, поочередно посмотрел на меня и Кассандру.

— Я отправляюсь в бассейн Амазонки искать Валерию, — сообщил он, чеканя каждое слово, — и мне хотелось бы… нет, мне необходимо, чтобы вместе со мной туда поехали вы.

— Извините меня, — сказала в ответ Кассандра, поднимая руки вверх, — но мне кажется, что вы и сами не понимаете того, о чем сейчас говорите.

Профессор тяжело опустился на стул.

— А кто же поедет туда, если не я?.. И я знаю, что у меня будет больше шансов на успех, если со мной отправитесь вы.

— Даже если бы вы прихватили с собой подразделение видавшей виды морской пехоты, это мало бы на что повлияло, — терпеливо возразила мексиканка. — Бассейн реки Амазонки — огромный. Это все равно что бегать по всей Барселоне, — Кассандра театральным жестом развела руками, показывая, какая Барселона большая, — пытаясь найти оброненную контактную линзу.

— Я знаю, что это непросто, — спокойно кивнул ей в ответ профессор. — Именно поэтому мне и нужна помощь, вы ведь хорошо знаете сельву.

— Один момент, проф, — вмешался я. — Да, мы бывали в сельве, но отнюдь не в джунглях бассейна Амазонки. Насколько мне известно, по сравнению с ними джунгли Центральной Америки и Азии — обычные сады. Кроме того, Касси права: речь идет о непроходимой сельве площадью почти в шесть миллионов квадратных километров. Там может пропасть целая страна, и мы ее никогда не найдем…

— Я не говорил, что Валерия пропала, — перебил меня профессор. — Я сказал, что она, возможно, заблудилась и потеряла связь с внешним миром.

— А в чем разница?

— Разница в том, что ее еще можно найти. Мне известно то место, в котором она находилась месяц назад, и поэтому зона поиска значительно сокращается.

— Но ведь…

— Послушай, Улисс, я понимаю, что тебе это, по-видимому, кажется безумием. — Профессор, прервавшись, сделал глубокий вдох. — Мне и самому это кажется безумием. Но я хочу… нет, я должен отправиться на ее поиски.

Мы все трое в течение минуты — очень долгой минуты — молчали, размышляя над безумной затеей профессора. У меня при этом возникло странное ощущение, что я чего-то недопонимаю, что во всей этой игре в пазлы недостает какого-то одного кусочка.

Первой нарушила молчание Кассандра.

— Чего я не могу понять, — сказала она, пристально глядя на профессора, — так это вашего чувства ответственности по отношению к этой женщине. Если бы какой-нибудь мой бывший женишок исчез и, кроме того, не проявлял бы желания снова увидеть меня, то я… то я вряд ли поехала бы искать его аж на другой конец света.

— Очень рад это слышать… — пробурчал я себе под нос.

Мексиканка в ответ, даже не взглянув на меня, больно врезала мне ступней по голени.

— Ты, возможно, права, — закивал профессор, глядя куда-то в пустоту, — но дело в том, что эта женщина — самый важный для меня человек во всем мире. Валерия Реннер и я… в общем, она…

— Что? — нетерпеливо спросил я.

Профессор поднял взгляд и, с робким видом посмотрев на нас обоих, сказал:

— Она — моя дочь.

Мы с Кассандрой разинули рты от удивления. Нам даже в голову не приходило, что у профессора могли быть какие-то серьезные отношения с прекрасным полом, потому что всем было известно, что смысл жизни для него, преподавателя средневековой истории, заключался целиком и полностью в работе. А у него, оказывается, имелась дочь, о которой он никогда никому ничего не говорил… Это во всех отношениях казалось просто невероятным.

Прошло несколько минут, а я все еще сидел с вытаращенными от изумления глазами и не мог произнести ни одной членораздельной фразы. Для меня это было все равно как если бы моя матушка в один прекрасный день призналась мне, что моим отцом был эскимос.

— Но… но как такое возможно? — пробормотал я.

Профессор, видя, как сильно мы поражены его заявлением, слегка поморщился.

— Как будто ты сам не знаешь… — сказал он, пожимая плечами. — Тебе что, никогда не объясняли, откуда берутся дети?

— Не умничайте. Почему вы никогда не рассказывали нам о ней?

Профессор снова почесал затылок — он явно смутился еще больше, чем прежде.

— Я познакомился с Лореной Реннер, ее матерью, когда учился в университете, в конце 70-х годов, — сказал он, уставившись в потолок и вспоминая события, происходившие в его жизни три десятка лет назад. — Она была настоящей красавицей и отличалась большим умом, но вот характер у нее был весьма скверный, а потому университетские ловеласы ее сторонились и предпочитали ей более легкую «добычу». Однако как-то раз я близко познакомился с ней на каком-то университетском празднике. Мы много пили, нам было хорошо вдвоем, я предложил проводить ее домой… В общем, девять месяцев спустя родилась Валерия.

— Плод одной страстной ночи… — пробормотала Кассандра.

Профессор потупился и тяжело вздохнул.

— Да, что-то вроде того, — согласился он. — Но ее мать и бабушка с дедушкой посмотрели на это совсем под другим углом зрения и, как я ни настаивал, никогда не позволяли мне с ней видеться.

— Вы совсем не общались со своей собственной дочерью?! — ошеломленно воскликнула Кассандра.