Сквозь тайгу к океану - Михаил Викторович Чуркин

Войдя в затянутый папиросным дымом зал, Арсений и два его спутника увидели живописную, весьма разношерстную публику. На небольшой сцене, под завыванье скрипок, некая авангардного вида дама не то пела, не то декламировала стихи. Изможденная, с синими кругами вокруг блестящих от кокаина глаз и кроваво-красными вурдалачьими губами, поэтесса-певица то завывала, то переходила на хриплый шепот.

Иероглифом на рисовой бумаге

Зашифрую горести свои.

Прорываю, прорываю я имаго,

Бабочка беспомощной любви!

Арсений уже бывал здесь дважды. И на сей раз он навестил «Би Ба Бо» и договорился заранее о столике в углу подальше от эстрады. В заведении имелось два выхода, и бывалый разведчик прошел через кухню и осмотрел черный ход, выходящий во двор и окрестности. Зная коварство преступников, он проработал все варианты будущего «толковища». В случае вооруженного конфликта, делегацию грузчиков должны были прикрыть с полдюжины надежных вооруженных ребят, двое из которых будут находиться в зале, а четверо ждать с извозчиками наготове на улице неподалеку.

Когда певица заканчивала исполнять свой надрывный романс и длинная прядь волос окончательно закрыла ей один глаз, отчего она стала походить на изнуренного циклопа, в зал, вразвалочку, вошли уголовники. Впереди двигался коренастый детина в кепи и клетчатом пиджаке, следом, опираясь на трость, шагал сутулый, лысый мужчина в черном сюртуке и пикейном жилете. Шествие замыкал звероподобного вида черкес с копной курчавых волос, на которых чудом держалась соломенная шляпа канотье. Он был одет в длинную толстовку, перепоясанную наборным ремешком.

Так, понятно, отметил про себя Арсений. Первый, бандит – балагур, трепло, но со шпалером в кармане, второй, судя по всему, «башка» – умный пахан в авторитете, ну а «чикардос» – поножовщик, живорез, убийца безмозглый. Все вооружены. Он проверил удобно ли расположены револьверы в карманах пиджака и, указав на джигита, шепнул Филе: «В случае шухера, приголубь носача».

– Угу, понял, – отозвался Филимонов.

Послышалось несколько приветствий со стороны обитателей зала, и Сеня тут же взял этих людей на заметку. Они могли быть подручными бандитов.

– Желаем здравствовать всей честной компании! – поприветствовал Кравцова, Арсения и Филю клетчатый пиджачник.

– И вам здоровым быть, – степенно отозвался Иван Васильевич.

– Меня кличут Треф, – представился мордоворот, – а этот почтенный господин именуется Барон, ну и, – он небрежно махнул рукой в сторону кавказца, – Булат.

Кравцов назвал своих спутников. В это время Арсений вспоминал, где он видел мурло этого типа в кепке. И, наконец, вспомнил, что это именно тот урка, который норовил раскроить ему череп кастетом в подворотне во время схватки с Кулем. Правда, там было темно, однако когда драка выплеснулась на улицу, он, мельком, разглядел рожу своего противника. Судя по всему, Треф не узнал Арсения. Оно и к лучшему.

– Що будем кущать? – чуть шепелявя поинтересовался Треф. – Прощу без стеснений, мы все оплатим.

– Благодарствуем, – ответил Кравцов, – мы уже сделали заказ. Вы заказывайте себе сами.

Треф крикнул официанта и сделал заказ. К тому времени подали выпивку и закуску для компании грузчиков. Портовые ограничились полулитровым графинчиком водки, салатом из крабов и жарким под чесночным соусом. Бандиты набрали как на маланьину свадьбу. Они, по своему обыкновению, норовили пустить пыль в глаза.

– Ну что ж, опрокинем по первой, – в знак нащей будущей дружьбы и понимания. – произнес Треф.

Грузчики выпили не церемонясь. После третьей рюмки Треф задвинул речь о том, что при уважительном отношении друг к другу можно делать неплохие деньги и жить как у Христа за пазухой.

– Как говорит нащ уважаемый Барон, глупые люди ссорятся, а умные люди договариваются, – он кивнул в сторону лысого.

– Правильно говорит, – усмехнулся Кравцов, – только не обо всем можно договориться.

– Нет, папаща, – возразил детина, – договориться можно обо всем. Тем паче что вам чертовски повезло, потому шо вы встретились с такими интеллигентными и щедрыми людьми, как мы. Вам шо, жалко имучества этих беляков и интервентов, этих кровососов, сосущих кровину с нашего народа?

– Они уже свое взяли сторицей, – скрипучим голосом заговорил доселе молчавший лысяга, – настало время и честным людям трошки обогатиться.

– Вот и я за то же говорю, – с воодушевлением крикнул Треф. – Вам повезло. Мы даем на ваш куш очень, очень приличные деньги, и лишь за то, что вы не будете препятствовать справедливому проведению экспроприации экспроприаторов.

– Это как же понимать, – делано изумился Арсений, – мы будем стоять руки в брюки, а вы растащите весь порт.

– Ты, братишка, ничего не понял. На хрена нам ващ порт с его кранами и пирсами, нам треба обработать всего два пакгауза. А уж там мы, потом, по-тихому, с вами рассчитаемся.

– Ну да, – изображая недоверие, заартачился Сеня, – обшмонаете склады, а потом вас ищи-свищи.

– Ба, отчего же такое недоверие, мы честные, фартовые люди. Нам чужого не надо! А если ваши хлопцы еще и помогут нам по-быстрому все загрузить, так, вообще, доля портовых будет значительно увеличена.

– Значит, вы замки подломите, а грузить и тем самым принимать основное участие в краже предлагаете грузчикам. Затем, вы на ходы, а мы на кичу, а по законам военного времени и под расстрел, – засмеялся Арсений.

– Ну не хотите, не грузите, справимся сами, – заявил лысый Барон.

– Да не только не хотим, мил человек, но и не можем, – сказал Иван Васильевич, – нас уличат в сговоре с вами, и контрразведка белых произведет репрессии. А нам это как-то ни к чему.

– Ты, папаща, кажись, глуховат, – начал наглеть пиджакастый, – мы ведь тоже могем произвести репрессии, такие, шо мало не покажется. Но, по доброте душевной, мы даже накинем сверху, еще увеличим вашу долю. Я верно базарю, господин барон?

Барон пожевал губами и чинно кивнул шаровидной башкой.

– Ладно, – вальяжно махнул унизанной перстами лапой уркаган, – уговорили, пусть будет двадцать процентов.

– Ты не понял, любезный, – в голосе Кравцова послышались стальные нотки. – Мы никого и никогда не уговариваем и не уговаривали, поскольку являемся хозяевами порта, а вот вы там чужаки и делать вам там нечего.

За столом воцарилось напряженное молчание.

– Кажись, этот штымп ничего не уразумел! – после возникшей паузы заорал Треф. – Лады, будем базарить по-другому.

– Ша, не сепети, – вмешался Барон, – вы, голуби, не чуете, какую беду на себя накликаете. Я только свистну, и вы отсюда живыми не выйдете. Так что соглашайся, дед, пока мы добрые.

– Ты, дядя, свисти не свисти, а мы сейчас отсюда уходим и предупреждаем вас, чтобы