Противостояние - Сергей Шхиян

— Конечно, интересно! Ты мне обязательно все, все расскажешь!

Несмотря на небольшой шок от демонстрации такого физического опыта, я отметил про себя Олино обращение к Гутмахеру по имени и на «ты». Похоже, сближение парочки протекало в ускоренном темпе.

— А если менты составят план дома и нас обнаружат? — спросил я, не очень понимая, как можно утаить при обыске такую большую комнату.

— Это вряд ли, — с беспечной улыбкой успокоил меня профессор. — Здесь применены кое-какие новые принципы… если вам интересно, я могу объяснить, однако, это очень специальные законы, и их довольно сложно понять неспециалисту. Впрочем, если вы хотите…

— Спасибо, как-нибудь позже, на досуге, — успокоил я его ученую совесть. — А мы что, теперь полностью отрезаны, вернее, отделены от остальных помещений и не будем знать, что там происходит?

— Ну, что вы! Вы меня, Алеша, обижаете, конечно, у меня все это предусмотрено. Если вам любопытно, устраивайтесь поудобнее, и мы сможем понаблюдать, как нас будут захватывать.

— Ой, это же как боевик! Я хочу все видеть! — заверещала довольно противным, кокетливым и неестественным голосом Ольга. — Я обожаю боевики и Брюса Уиллиса!

— Я, к сожалению, не знаю этого человека, — подумав, сообщил Гутмахер, одновременно дергая за какие-то рычаги, торчащие прямо из стены. — Усаживайтесь поудобнее…

— Серьезно, не знаешь?! Ну, ты и темнота! — поразилась девушка.

Я впервые предметно осмотрелся. Усаживаться «поудобнее» было, собственно, некуда. В комнате, нашпигованной приборами, пультами управления и проводами, для мебели места не осталось. Однако, поискав глазами, я разглядел под столами несколько обшарпанных винтовых табуреток. На них мы и сели перед проявившимся на стене большим матовым экраном. Был он довольно велик, метра два в длину и полтора в высоту. Экран был совершенно плоским и ничем не напоминал телевизионный.

— Это что, еще один телевизор? — заинтересовалась Ольга.

— Нет, это, в сущности, система зеркал…

— Так ты, значит, подсматривал, когда я переодевалась! Как тебе не стыдно, противный! — без особого возмущения, воскликнула наша скромница.

— Что ты, Олюшка! Как ты могла такое подумать, да разве я бы посмел!

«Очень бы даже посмел, — мельком подумал я, — все мы, увы, кобели по натуре, кроме, разумеется, больных и увечных», — однако, вслух ничего подобного не сказал. Да было и не до того, на экране было видно, как со всех сторон к дому приближались люди с оружием.

По мере того, как где-либо возникало движение, на большом экране активизировалось «окно», в котором можно было наблюдать довольно четкую, но не яркую картинку событий, одновременно происходящих в разных частях усадьбы.

— Надо же, сколько их понаехало! — удивилась Оля, наблюдая за все новыми и новыми силами, стягивающимися к дому, видимо, для решающего штурма. — Ну, просто американский боевик! — почти восхищенно добавила она.

Ольга была права, ОМОНовцы действовали слаженно и эффектно, скорее всего, и правда, не без влияния боевиков: пока одни бежали, другие целились в строну дома.

Разворачивалась прямо-таки показательная воинская операция против до зубов вооруженной банды террористов.

— Ведь умеем, когда хотим! — похвалил бойцов Гутмахер.

Я не разделил его оптимизма и безо всякого удовольствия наблюдал за действиями атакующей группы; встречаться с этими разгоряченными ребятами мне почему-то не хотелось.

Несмотря на спокойствие хозяина, я такую возможность полностью не отвергал. Мне было неуютно и, чтобы не показаться трусом, я как можно спокойнее спросил:

— Я не пойму, как работают ваши зеркала?

Аарон Моисеевич ответил цитатой:

— «Есть много в мире всякого, Горацио, что непонятно нашим мудрецам».

— Арик, его, между прочим, зовут Леша, а не Гораций, — живо отреагировала Ольга.

Я с трудом удержал улыбку, а Гутмахер на полном серьезе, по-прежнему умильно глядя на девушку, объяснил:

— Я знаю, Олюшка, но это цитата такая, из Шекспира, он известный английский драматург, мы с тобой потом его обязательно вместе почитаем!

— Ты совсем шуток не понимаешь! — обиделась девушка. — Что я, Шекспира, что ли, не знаю!

— Лично знаешь? — заинтересовался я.

— Нет, конечно, как-то интервью с ним по телевизору видела. Мне он понравился, хороший дядечка. Мне вообще нравятся передачи на канале «Культура».

Гутмахер открыл, было, рот, но ничего не сказал и сделал вид, что его очень заинтересовали действия милиции.

— Сейчас начнут, — сообщил он, хотя мы не хуже него видели все маневры наших грозных противников.

Несмотря на все достоинства «системы слежения», в наше поле зрения попадали, вероятно, не все участники атаки, потому что на экране рядом с домом появлялись все новые лица, которых раньше видно не было.

— Сейчас начнут ломать дверь, — сказал я, чтобы не молчать.

— Что вы, зачем ее ломать, я же говорил, что оставил ее открытой.

— А звук включить можно? — спросил я, кивая на экран.

— Конечно, конечно, как это я сам не догадался!

Гутмахер протянул руку и дернул за какой-то рычаг. Тут же «включился звук».

Он оказался совершенно естественным, без механических искажений, но слегка приглушенный, как будто разговаривали в соседней комнате. Причем, слышно было только тех людей, которые привлекали в данный момент наше к себе внимание.

— Это круто! — только и смог признать я.

В это время раздался скрип половицы, и в прихожую «просочился» боец в маске.

— Чисто! — скороговоркой сказал он. Боец был плохо различим в полутемной прихожей. «Кино» было просто-таки в режиме «Реалити-шоу». После него появился другой, видимо, напарник, тот пробежал мимо первого в комнату, водя из стороны в сторону стволом автомата.

— Чисто! — сообщил теперь он.

Дальше смотреть было неинтересно. У Брюса Ли это получалось более художественно и драматично.

Минут десять авангардная группа таким образом бегала по всему дому, перескакивая из комнаты в комнату. Никого не обнаружив, они постепенно собрались в гостиной.

— В доме все чисто! — сообщил кому-то по рации человек в маске, как несложно было предположить, командир группы. — Товарищ генерал, все обыскали, в доме никого нет, — повторил он в рацию, выслушав ценные указания невидимого начальства, после чего не очень почтительно повторил неслышный нам приказ: — Есть, обыскать еще раз.

— Ребята, давайте еще раз и повнимательнее. Генерал говорит, что они должны быть в доме, — приказал он столпившимся в гостиной воинам.

ОМОНовцы без особого рвения вновь парами разошлись по дому. Они были уверены в результатах первой проверки, больше не играли в войну и попусту не усердствовали.