Остров Надежды - Аркадий Первенцев

— Нет, вы не правы, штурман! — Гневушев привлек его к себе, указал на дверь, откуда появился Куприянов с магнитофоном. — В обязанности политических работников входит и организация семейных ячеек…

Штурман вытер замасленные толстые губы, пожал плечами. Замполит освободил место на уголке стола, попросил помолчать. Доктор недоуменно развел руками.

«Дорогой Виталий, — начал решительный голос девушки из общества «Знание», — не будем шутить. Я бесповоротно втюрилась в своего подводного доктора, ни на кого его не променяю. Обещаю не чинить никаких препятствий. Уходи в океаны, только никогда не забывай свою… свою…» — На этом слове твердая речь сбилась на зыбкую почву, послышался не то всхлип, не то кашель, уговаривающий баритончик Куприянова и какие-то невнятные слова окончательно растроганной девушки.

— Немножко получилось неудачно, — извинялся Куприянов, — дальше я не мог заполучить от нее ни одного слова…

— Хорошо! — Мовсесян темпераментно гаркнул, поднял руки. — Искренне! Трогательно! Вначале было сделано, а потом, когда рухнул разум и ею овладело чувство… Что вы понимаете… Вы ничего не понимаете…

Волошин остановил Мовсесяна, деликатно выждал, пока доктор придет в себя, и предложил свой коронный тост «за третье солнце» — за жен и невест.

Лезгинцев понуро выслушал, к бокалу не притронулся, его глаза будто подернулись пеплом.

— Юрий Петрович, а вы? — обеспокоенно спросил его Хомяков.

— Желаю вам одного… — Лезгинцев мучительно улыбнулся, — подольше не женитесь.

— Вы нарушаете закон моряков! — Мовсесян вскипел.

— Какой закон? — губы Лезгинцева гневно дернулись.

— Мовсесян! — одернул его Куприянов.

— Закон моряков побольше пить морс из морошки. — Мовсесян так же быстро потухал, как и загорался. Он подчинился замполиту, подвинул Лезгинцеву запотевший графин, только что поданный вестовым. — Отличнейший безалкогольный напиток, охлажденный до ломоты в зубах, Юрий Петрович.

— Доктор! — Стучко-Стучковский потянулся с бокалом морса, чокнулся. — Я пью за отсутствие «бэров».

Лезгинцев тяжело выслушал штурмана, резко бросил ему:

— Не зарекайтесь!

— Прошу вас! — Куприянов остановил штурмана, решившего схватиться с Лезгинцевым.

— Давайте споем! — предложил Акулов, близко к сердцу принимавший все неприятности своего любимца Лезгинцева.

— Более чем разумно. — Мовсесян обратился к старпому: — Согласны музыкально сопровождать, товарищ капитан третьего ранга?

— Как командир?

— Если недолго и не очень шумно, — сказал Волошин.

Мовсесян преподнес старпому аккордеон, помог закрепить на плече ремень, уступил место запевале Акулову, обладавшему, по всеобщему признанию, наиболее «спелым» голосом.

— Какую же? — Акулов обратился к Волошину. — Разрешите нашу, товарищ командир?

— Как остальные?

— Нашу, нашу!

— Начинайте, хозяин смертоносных ракет! — поторопил Мовсесян.

Акулов запевал густым тенорком, заметно волнуясь: