Амальгама 2. Тантамареска - Владимир Торин

Они вместе вышли из здания на Лубянке – Сергей и Алексей. Два молодых человека, жизнь которых когда-то сильно изменилась, попав под необъяснимый вихрь под названием «Глафира». Говорить не хотелось, оба подписали кучу бумаг о неразглашении.

Они молча пожали друг другу руки, и Сергей исчез в подземном переходе метро. Алексей решил дойти до дома пешком. Он направился вниз, к Варварке, оттуда вышел к Большому Москворецкому мосту. Ему захотелось зайти в храм Василия Блаженного, в котором он никогда раньше, к стыду своему, не был, хотя и считал себя коренным москвичом. Взяв резко вправо, Алексей прошел сквозь толпы туристов на Красной площади и поднялся по каменным резным ступеням старинного крыльца. Билетов никто почему-то не спрашивал, и он вошел внутрь, разглядывая затейливую роспись древнего собора.

Пройдя по галерее, он остановился, остолбенев. Прямо на него со стены смотрел Миша Рудик. Рудик прикрывал свою лопоухость длинными курчавыми волосами, перехваченными кожаным ремешком, в руке он держал тонюсенькое копье с каким-то игрушечным наконечником и улыбался своей виноватой улыбкой.

– Что, интересуетесь? – поощрила Алексея какая-то женщина с мегафоном под мышкой, проходившая мимо. – Это – одна из старейших икон собора. Михаил Архангел. Шестнадцатый век. Видите, как он копье сжимает?

– Это не копье, это игла. Я дал ему иглу, а она уже потом превратилась в копье, – пробормотал Алексей и, судя по тому, как быстро от него отошла женщина с мегафоном, понял, что сказал лишнее.

Рудик продолжал смотреть в неведомую даль и загадочно улыбался вечным проблемам, стоящим перед человечеством.

Алексей тоже улыбнулся и помахал Рудику рукой. На Спасской башне ударили куранты.

Эти куранты услышала и Глафира.

Она неслась по Кремлевской набережной на черном мотоцикле и, услышав бой часов, тоже улыбнулась, на секунду повернув голову в черном шлеме в сторону Красной площади.

Набережная была свободна, и Глафира быстро ее проскочила, встав на светофоре у недавно открытого памятника Князю Владимиру. Владимир держал в руке неподъемный крест и задумчиво смотрел на купола храма Христа Спасителя, как бы прикидывая, что со всеми этими символами веры будет происходить в России дальше.

Стоя на светофоре, Глафира глянула вверх и с удивлением заметила на крыше дома Пашкова, прямо над колоннадой, каких-то людей. Она присмотрелась и узнала Куалькуно, Федора Кузьмича и императора Нерона.

Загорелся зеленый свет. Глафира помчалась по Моховой и услышала доносящийся сверху возбужденный крик Нерона: «А я вам говорю, он совершенно не похож!»

Потом Глафира свернула на Новый Арбат и остановилась около кинотеатра «Октябрь». Она сняла шлем и поправила волосы, которые начал нещадно трепать московский ветер.

На фасаде кинотеатра неоновым светом горела вывеска очередной премьеры, привлекшая внимание девушки. В центре плаката стоял не похожий на себя Райнальд фон Дассель и сжимал в руках двуручный меч. «Амальгама» – огромные буквы обещали мировой остросюжетный блокбастер. Ветер подул еще раз, совсем как тогда, в Риге. Сердце затрепетало. Глафира вспомнила слова, прозвучавшие в ее голове во время их прощания: «Нас не могут разлучить ни время, ни расстояния, ни обстоятельства. Только любовь имеет значение. И она сильнее всего».

Глафира захотела повнимательнее рассмотреть людей, которые нескончаемым потоком шли по Новому Арбату. Каждый человек являл собой неведомый мир, вселенную, в которой были жизнь, любовь, доброта, отвага, а также малодушие, трусость, лень, жадность и много чего еще. Все эти планеты и галактики, солнечные системы и черные дыры хаотично двигались от гастронома к бульварам, из ресторанов в такси, от метро в кинотеатр и наоборот. Мужчины и женщины, с портфелями и без, красивые и не очень, молодые и старые, худые и толстые, приезжие и местные. Каждый из этих людей нес в себе частичку любви, и каждая из этих частичек не давала миру погибнуть уже много тысяч лет, какие бы таинственные существа ни проникали бы в человеческие сны еще со времен мироздания.

Глафира почувствовала, что очень любит всех этих людей.

Она надела шлем, села на мотоцикл, сгруппировалась и помчалась по Кутузовскому проспекту, дерзко обгоняя машины с литерами «ЕКХ» и «АМР». Изможденное красное солнце закатывалось за яркие небоскребы «Москва-Сити».

День клонился к вечеру. Уставшие люди спешили найти покой.