Том 2. Храбрый Тилли - Ян Леопольдович Ларри

несла наших путешественников, и за каждым поворотом реки их поджидали опасные и забавные приключения. Но Кук и Кукки проплывали мимо, и приключения оставались для других путешественников. И так все складывалось, быть может, потому, что для Кука и Кукки было приготовлено самое удивительное приключение у песчаной отмели, где стояла на берегу красивая машина «Волга», а ее пассажиры купались в реке.

Лишь только Кук и Кукки подплыли ближе, как молодые веселые голоса купающихся закричали:

— Смотрите! Кто-то плывет!

И тотчас же наперерез отважным путешественникам поплыли наперегонки веселые люди.

Первым настиг Кука и Кукки человек с такой же черной бородой, как лакированные сапоги храбреца.

— Кажется, я спас от смерти двух утопающих! — захохотал бородатый.

С шутками и смехом все вылезли из воды, оделись и сели в машину.

— Славно покупались! — сказал бородатый. — Поехали, товарищи! Нам надо успеть к запуску ракеты. Вперед!

Кука и Кукки посадили у ветрового стекла, и «Волга» помчалась с такой быстротой, что перед глазами замелькали, сливаясь, и поля, и телеграфные столбы, и деревья.

— Фьюрлить! — свистнул Кук. — На такой машине я готов ехать, пока она не остановится.

«Волга» скоро свернула с дороги и помчалась по огромному полю, а тут, посреди поля, стояла высокая башня, а может быть, труба, и только верхний конец у нее был выструган, как у чижика. Вокруг этого странного чижика толпились люди. По-видимому, здесь происходило что-то необыкновенное.

«Волга» остановилась. Бородатый схватил Кука и Кукки и закричал весело:

— А вот и два космонавта! Смотрите, какой у него космический нос! Специально для полетов к звездам и планетам. Нет, в самом деле, товарищи, почему бы не отправить их хотя бы на Марс? Если на Марсе есть люди, они с удовольствием посмотрят на такого молодца. Это же межпланетный красавец!

Все засмеялись, а человек в больших роговых очках взял Кука и Кукки и сказал:

— Что за прелестные игрушки! Подарите-ка их мне! Для моей внучки!

— Дарю! — закричал бородатый. — Дарю, профессор! Берите! Но с условием: вместо этих красавцев полетит ваша внучка.

Профессор улыбнулся.

— Что ж, — сказал он, — когда подрастет — непременно полетит! Уже и сейчас моя внучка спрашивает все время — скоро ли мы построим для нее ракету?

Профессор положил Кука и Кукки в карман, поправил очки на носу и спросил:

— Ну? Готова ли ракета к полету?

Но, стоп, стоп, стоп!

А ты-то знаешь, что такое космическая ракета?

Не знаешь?

Тогда посмотри на нее!

Художник для того и нарисовал на этой странице космическую ракету, чтобы ты мог познакомиться с ней и чтоб тебе было видно, кто летит с ракетой. Художник нарочно оставил открытыми маленькие окошки ракеты, поэтому ты можешь рассматривать пассажиров хоть весь день.

Взгляни на этих двух собачек.

Они летят на Луну и ужасно волнуются.

Почему волнуются, ты хочешь знать?

Ну, как тебе сказать? Возможно, потому, что с ними не летит художник, и собачки не знают, кто же нарисует их, когда они высадятся на Луне, а может быть, потому, что не привыкли путешествовать.

Неизвестно. Никто не знает.

Но собачки напрасно волнуются. Вместе с ними отправятся на Луну и люди. А уж ты-то непременно побываешь там. Для тебя и для твоих друзей Семилетка давно строит небесные корабли, и как только ты подрастешь, могучая сила рявкнет: «Пф-фар-р-к!» — и ты помчишься в небо быстрее молнии.

Но все-таки ты запомни, как выглядят собачки, и на всякий случай познакомься с ними.

Когда ты прилетишь на Луну, они уже не залают на тебя, не укусят, а подойдут, понюхают, повиляют хвостиками и скажут по-своему, по-собачьи:

— О, как мы рады, что на Земле выросли такие хорошие ребята!

Но мы еще не простились с Куком и Кукки, а они, как видишь, посматривают на ракету из кармана профессора и, кажется, спорят.

Ну, конечно, спорят.

— Не пущу, Кук! Не смей! Сиди смирно! — кричит Кукки, удерживая храброго братца.

А Кук смотрит на космическую ракету, не спуская с нее восторженных взглядов.

— О, — стонет Кук, — вот это приключение! Клянусь лакированными сапогами, это уже будет у меня самое настоящее, самое опасное приключение. Пусти, — рвется он из рук Кукки. — Я никогда еще не был на Луне.

— Ах, Кук!

— Ни слова больше! Лечу и никаких «ах»! — и Кук начал карабкаться, проворно выбираясь из кармана профессора.

— Кук, милый, ну что тебе нужно на Луне?

— Молча-а-а-ать! — страшным голосом крикнул Кук. — Кто я? Мужчина или трусливая девчонка? Даешь Луну!

Он уже выбрался из кармана и приготовился прыгнуть на землю, но тут профессор опустил руку и осадил нашего храбреца, засунув его в карман поглубже.

— Фьюрлить! — свистнул Кук, найдя дырочку в кармане профессора. — Вот неплохая дверь. За мной, Кукки! — и нырнул головой вниз.

— Ах, — вскрикнула Кукки, падая с братцем на землю.

— Вперед! — закричал Кук. — Нас ждут еще такие приключения, каких ни одна Луна не увидит!

И Кук помчался вперед, увлекая за собою сестренку и весело посвистывая:

— Фьюрлить! Фьюрлить! Фьюрлить!

ГРУСТНЫЕ И СМЕШНЫЕ ИСТОРИИ О МАЛЕНЬКИХ ЛЮДЯХ

Юрка

I

Юрке девять лет, и хотя такой возраст очень даже неприличный для сознательного пионера, но в этом Юрка совсем не виноват.

Во-первых, Юрку никто не спрашивал, когда он хочет родиться, а во-вторых, он знал доподлинно, что слезами горю не поможешь.

Эту обиду он носил в своем сердце так, как и надлежит сознательному пионеру: молча и не жалуясь.

Правда, временами обида становилась нестерпимо острой и колючей, — что чаще всего случалось по субботним вечерам, когда отец начинал рассказывать после ужина о годах гражданской войны, о битвах и походах — вместе с Красной Армией — в степях Кубани и Дона, — тогда Юрка завистливо глядел в отцовский рот и думал с досадой:

«Ну, ах как задается этот отец… Ах, как он отчаянно хвастает!..» — и, презрительно шмыгая носом, вставлял небрежно:

— Гм… жаль, что я в ту пору был еще непригодным для борьбы… Право, жаль!.. Мне думается, парочку генеральских полков мне удалось бы разогнать… Как ты думаешь?..

Отец на это ничего не отвечает, — он улыбается, смотрит с каким-то особенным вниманием поверх Юркиной головы в угол, где точно лев с седою гривой висит мудрый Маркс, и левой рукой треплет Кадета — серую дворняжку, допущенную в