В индейских прериях и тылах мятежников. (Воспоминания техасского рейнджера и разведчика) - Джеймс Пайк

Рейд в Северную Каролину. — Смерть полковника-мятежника Уокера

Двигаясь обратно, мы обнаружили, что река Элк-Ривер вздулась, поэтому, оставив наших лошадей у местного юниониста Хью МакЛэймора, мы пошли берегом реки вверх по течению — чтобы найти лодку, поскольку попытка переправиться вплавь, без сомнения, закончилась бы весьма печально. Проехав не менее десяти миль, мы увидели стоявшее у противоположного берега каноэ — оно принадлежало старому, убежденному мятежнику. Двое из нас спрятались, а третий попросил его переправить на тот берег. Не имея никакого представления о том, кто мы, но, наверняка предполагая, что свои — солдаты мятежников — он сразу же отправил к нам одного из своих негров, но как только он причалил, мы выскочили из кустов и бедняга просто остолбенел от страха и ужаса.

Добравшись до конюшни, мы конфисковали у старого мятежника двух прекрасных мулов и упряжную лошадь, а старик все это время расхаживал вокруг и бранился на чем свет стоит. Мы лишь посмеялись над ним и продолжили свой путь, никак не попортив его собственности и не причинив вреда ему самому — нам нужны были только лошади, вот и все.

Здесь мы узнали о некоем капитане Ричардсоне — командире партизанского отряда и пребывающего сейчас в месте под названием Бетел-Черч. Мы немедленно отправились в указанный пункт, но нашли там лишь одного из его людей и двух лошадей — видимо кто-то заранее уведомил его о нашем подходе. Этот парень как раз собирался уезжать — с двумя великолепными лошадьми — но заметив нас, он — по узкой тропинке кинулся бежать, ну, а мы, конечно, сразу же бросились в погоню. Перед самым выездом на дорогу, на нее свернул человек — в запряженной двумя совершенно дикими и горячими жеребцами повозке, и когда мы тоже решили выйти на нее, они рванули вперед и оказались как раз между нами и улепетывающим от нас партизаном. Теперь погоня стала поистине захватывающей. В общем, мы все неслись как попало, вместе с почти с той же скоростью, что и партизан мчавшимися вперед дикими быками, и старались сделать все возможное, чтобы обойти и их, и ту повозку, к которой они были привязаны, чтобы поймать этого «джонни».

Управлял этими жеребцами коренастый и очень толстый человек, и как только его повозка загрохотала по выпиравшим из земли корням и пням, он сразу бросился на ее дно и лишь испуганно вскрикивал от страха. Кара, постигшая его, должно быть, была очень болезненна, поскольку были моменты, когда он взлетал в воздух на три или четыре фута, а затем, возвращаясь в свою повозку, он снова громко кричал — но на этот раз от боли. Но в связи с тем, что после его появления на нашем пути партизана мы упустили, мы погнались за ним — примерно еще милю — до той поры, когда его быки совершенно не выбились из сил. Затем, добравшись до ведущей в Афины дороги, мы, уверенные в том, что именно он сообщил о нас партизанам, дали ему несколько небольших советов, а по окончании этой небольшой проповеди, отправились в Афины.