Костры Фламандии - Богдан Сушинский

Возможно, на этом поиски пришлось бы и прекратить, но от старика-камердинера Диана случайно узнала, что в Дюнкерке доживает свой век еще один отпрыск рода Боже – девяностолетний граф де Бельфор. Сейчас при дворе о нем почти забыли, но еще лет сорок назад его трижды вызывали в королевский суд на допросы по поводу тайных архивов и сокровищ ордена. Кто-то донес, что часть этих архивов хранится в специальном хранилище Бельфоров.

– Его допрашивали под пытками? – сразу же уточнила Диана, беседуя с камердинером.

– Не уступавшими пыткам в подвалах святой инквизиции, – шепотом доверился ей старик.

Напуганный арестами и казнями, волны которых проходили перед его глазами с ужасающей периодичностью, гугенот[24]де Бельфор и в могилу должен был сойти, пребывая в ужасе перед всесильностью ордена иезуитов. Должен был, но каким-то образом задержался.

– Нетрудно предположить, что де Бельфор выдал следователям все, чем обладал, и о чем ему было известно.

– Он открыл перед ними все тайники, сумев убедить при этом, что никогда не заглядывал в архивы отца. Почти месяц три архивариуса из монастырских библиотек изучали все, что удалось обнаружить в этих хранилищах и были разочарованы. Как разочаруетесь и вы, милая искательница кладов.

– Именно потому, что граф де Бельфор открыл перед следователями все свои хранилища, я тоже позволю себе заглянуть в них, да простят меня архивариусы всех католических орденов.

– Когда вы венчались с графом Корнелем, я почему-то решил, что вас привлекает придворная карьера. Теперь вижу, что вы к ней совершенно равнодушны.

– Никому не рассказывайте, что на самом деле я пала до карьеры кладоискательницы, – заговорщицки сжала руку старика Диана и, трогательно чмокнув его в щеку, добавила: – А теперь скажите мне то, что придержали напоследок. Ведь отныне вы мой союзник, я правильно поняла вас?

– Правильно, однако, о чем это вы? Что, по-вашему, я мог «придержать напоследок»?

– Вы должны вручить мне «ключ», с которым я смогу подступиться к тайне самого графа де Бельфора. Неужели такого ключа в природе не существует?

В глазах камердинера появилось некое подобие испуга.

«Кто же вы на самом деле, графиня де Ляфер? – прочитывалось сквозь пелену этого старческого страха. – Кем подосланы, кто из сильных мира сего стоит за вами?»

– Имею ли я на это право?

– А кто это право способен отнять у вас, кроме меня? Причем отнять вместе со службой и пристанищем, столь необходимым любому из нас к старости.

– Это было бы жестоко.

– Вам лучше сразу же вручить мне этот «ключ», – с холодной вежливостью, очень напоминающей угрозу, посоветовала Диана. – Никто столь не изобретателен в своих пытках, как любопытствующие женщины.

– Не думаю, что это действительно ключ, – неуверенно заговорил камердинер после длительного молчания, – но все же скажу вам то, чего не сказал даже следователю…

– Неужели вас тоже допрашивали?

– Вместе с графом де Корнелем. После этого граф как раз и запретил всякое упоминание в этом доме об ордене тамплиеров. Вот почему, когда однажды вы заговорили о нем за столом во время обеда, это повергло меня в ужас.

Диана снисходительно улыбнулась.

– Так, чего же вы не сказали следователю?

– Я не сказал ему: «Ищите не в архивах де Бельфора, а в ларце его тайной подружки мадам Коле. Катрин де Коле, бывшей служанки де Бельфора, а затем владелицы небольшой булочной в Дюнкерке, на улице Бенедиктинцев».

– Мадам Коле? На улице Бенедиктинцев? И вы решились утаить это от агентов ордена иезуитов? – полушутя упрекнула камердинера Диана. – Нехорошо, мсье Войнар, нехорошо.

– Вот только найдете ли вы ее живой? – усомнился камердинер. – И, заметьте, на долю состояния Великого магистра я не рассчитываю.

– Это вы тоже зря. Но уж поверьте, я-то о вас не забуду.

21

– Вот они. Посмотри, как держатся в седлах. Неужто и впрямь чувствуют себя полководцами-победителями? Не хватает белых коней и триумфальной арки.

– Молитесь, господин майор?

– Что?! – взъяренно переспросил Корецкий.

– Молитесь, спрашиваю? – таких категорий, как деликатность, для Архангела не существовало. В своих вопросах он всегда оставался непосредственным и наивным, словно ребенок, но при этом грубым и безжалостным, как садист.

– Над твоей могилой помолюсь. Туда смотри. Вот они.

– Кто, Сирко и Гяур? Так что на них смотреть? Успел уже, насмотрелся.

– Вот именно.

Притаившись недалеко от ограды, за двумя толстыми сросшимися соснами, Корецкий и Архангел несколько секунд внимательно наблюдали, как оба полковника, в сопровождении Гурана и еще трех казаков, медленно двигались вдоль парка.

– Следи, следи за ним! – негодовал майор.

– За Сирко?

– Сейчас он наверняка подастся на центральную площадь города.

– И что тогда?

– На центральную площадь, говорю, к ратуше. Хочет почувствовать себя хозяином.

– Ну и?..

– В город вот-вот войдут французы. Сирко еще утром послал мушкетеров-гонцов, чтобы сообщили принцу де Конде о победе. В крепости еще шли бои, а гонцы уже мчались к главнокомандующему с трогательной вестью.

– Ну и?.. – мрачно тянул Архангел, никак иначе не реагируя на злые словеса советника.

– А раз послал, значит, принц вот-вот войдет в город. Вместе с ним – и газетчики. И тогда Франция узнает, что казаки с первого ночного штурма, безо всякой подготовки, овладели Дюнкерком, которым французы пытались овладеть уже пять раз. Они и в самом деле пять раз штурмовали, чтобы, в конце концов, откатиться от города, потеряв всякую надежду войти в него.

– Ну?

– Да не мычи ты, не мычи! – ухватил майор Архангела за ворот кителя. И, притянув к себе, ткнул пистолетом в подбородок. – Что ты «нукаешь», словно не знаешь, зачем тебя привезли сюда и за что платят?

– Ну, знаю, и что?

– А то, что выехать навстречу французам во главе войска казаков – подданных польской короны, должен я, полковник Корецкий.

– Полковник, – без какой-либо интонации повторил Архангел, однако Корецкому все же показалось, что в голосе Архангела проскользнула скрытая издевка.

– Вот именно, полковник! – в ярости добавил он, и тотчас же закрыл ладонью рот Архангела.