Корсары Южных морей - Эмилио Сальгари

– Постой, друг…

– Сейчас я тебе не друг, а старший по званию.

– Есть!

– И не строй такую наглую физиономию.

– Проклятье! Бретонцы мы или не бретонцы?

– Это что за вопросы, юный нахал? У тебя язык длиннее, чем у всех рыбаков Бретани, вместе взятых! Хватит болтать! Лучше следи за зверюгами!

– Да они и к марсу-то еще не приближались!

– Ульрих, – раздраженно воскликнул боцман, – ну можно ли разговаривать с этим попугаем? Вечно он хочет, чтобы последнее слово осталось за ним!

– Командир, когда я дерзко отвечаю, мошешь бить меня кулачищами, – отозвался немец.

– Прямо по физиономии? – спросил Малыш Флокко.

– По усам!

– Ясное дело, у тебя физиономия круглая, как полная луна!

Каменная Башка не мог удержаться от улыбки.

– Этот плут будет шутить, даже если его в жерло пушки засунут! – сказал он.

– А то! – откликнулся Малыш Флокко. – Бретонцев пушками не испугать. Мы рождены под грохот залпов.

– Кончай болтать! Пора разобраться с нашими зверюшками, пока не поднялся новый шторм!

– Как, опять? – испуганно воскликнул немец.

– Я уже чувствую, что поднимается сильный ураган. Еще одного шторма эта старая калоша не выдержит.

– И ты так спокойно об этом говоришь? – спросил Малыш Флокко.

– Дорогой мой, мы с тобой моряки, а Ульрих – солдат. Рано или поздно всех нас ждет один конец. Сгинуть в морской пучине, быть убитым ядром или шальной пулей – не все ли равно? Чего же нам бояться? И потом, я уже старик…

– Но я-то нет! – перебил его юный марсовой. – Мне всего двадцать лет!

– А ты, дружок, потонешь, когда тебе стукнет сто один год, – с важным видом объявил Каменная Башка. – У тебя на лбу такая же морщинка, как у папаши Картука, самого старого моряка Иль-де-Ба.

– Он что, еще жив?

– Умер в столетнем возрасте.

– От этой самой морщинки?

– Так говорят.

– Ну, тогда и волноваться не о чем. Теперь я готов отправиться хоть в акулью пасть, ведь я знаю, что выберусь оттуда живым и невредимым!

– А сейчас, когда ты уверен в своей неуязвимости, отправь-ка на тот свет оставшихся зверюг.

– Да, стреляй, Малыш Флокко, – поддержал его немец. – Еще семь выстрелов на семерых зверей, и корабль наш!

– За дело! – отвечал юный марсовой.

Он снова взялся за карабин и принялся отстреливать зверей, которые не могли добраться до высокого марса. Останься в живых хоть один ягуар, и дело могло бы обернуться совсем по-другому, однако, к счастью для наших товарищей, всех ловких кошек они уже перебили.

Малыш Флокко стрелял и стрелял, и почти каждый выстрел попадал точно в цель. Пять минут спустя последние из зверей – пума и волк – лежали мертвыми в луже крови.

– Кончено? – спросил Каменная Башка.

– Других вроде не видно, – отвечал марсовой.

– Может, они еще в трюме?

– Давайте поглядим. Мы с Ульрихом больше их не боимся. Просто смех берет, как вспомню некоторых охотников, которые хвастаются, что добыли шкуру какого-нибудь ягуара! Бедные зверюшки! Не такие уж они и страшные. Так что? Спускаемся?

– Сначала перезарядите мушкеты, – распорядился Каменная Башка.

Он спустил вниз канат и, зажав в зубах кортик, начал спускаться. Предусмотрительно наставив карабины на люк, немец и марсовой последовали за ним.

– Все тихо, – сказал Каменная Башка. – Все звери вышли из клеток!

– Ну а мы их всех перестреляли! – добавил Малыш Флокко.

Они подошли к люку и заглянули внутрь. Трюм был полон перевернутых клеток с погнутыми прутьями. Должно быть, потрудился силач-гризли.

– Вот это да! – воскликнул Малыш Флокко. – Как это Бородач додумался освободить своих приятелей? А говорят еще, что медведи безжалостные, а, Каменная Башка?

– Уж поверь, он опрокинул клетки в приступе ярости, а не для того, чтобы угодить ягуарам да волкам!

– А разве гризли не дружат с бурыми медведями?

– Говорят, медведи не нападают на медведей и стараются держаться подальше друг от друга.

– Все-таки одна семья, – глубокомысленно произнес Ульрих.

– Вот-вот! Кровь не водица, – сказал марсовой.

– Так, может, спустимся в трюм, пока солнце не село?

– Пошли! – сказал Каменная Башка. – Если там и затаился какой-нибудь медведь, я их больше не боюсь.

– Я сразу стрелять, – сказал немец.

– Как по американским солдатам?

– О нет, папаша!

– А что, янки на тебя свинца не жалели! У тебя есть полное право ответить им тем же. А сейчас обыщем корабль.

– Может, фонарь возьмем? – спросил марсовой. – Есть еще сигнальные огни.

– Зажжем один фонарь, – сказал боцман, доставая трут и огниво.

Он поглядел на небо и недовольно покачал головой. На западе уже собирались тучи.

Поднимался тот самый шквалистый ветер, что неделями бушевал вдоль американских берегов, разметав флотилии лордов Хау и Данмора.

– Будет ливень? – спросил немец.

– Хуже, мой бедный Ульрих! Попомни мое слово, нас ждет жуткая ночка.

– Мы разобьемся?

– Башка твоя разобьется! – с улыбкой отозвался боцман.

Малыш Флокко вернулся на палубу с красным фонарем, заправленным маслом. Взяв фонарь и держа наготове кортик, Каменная Башка решительно спустился в трюм и едва не задохнулся от невыносимой вони.

Товарищи внимательно обследовали трюм и не обнаружили никакой опасности. В одной из клеток лежали три трупа койотов, сплошь покрытые червями.

Друзья бегло осмотрели батарейную палубу и трюм, дошли до камбуза и возвратились на палубу.

Снаружи уже грохотал гром. Ветер все усиливался, и море волновалось.

– Что теперь, Каменная Башка? – увидев, как встревожен боцман, спросил Малыш Флокко. – Чем будем ужинать? Неужто для нас ни крошки не осталось?

– Спустись в кладовую: вот увидишь, что-нибудь да найдется. В шлюпке остались бочки и ящики, но их прибережем на потом.

Пройдя по залитым кровью и заваленным звериными трупами шканцам, боцман вышел на корму и поглядел на штурвал.

– Никуда не годится! – сказал он немцу.

– Фсе пропало, папаша?

– Посмотрим, Ульрих.

Внезапно из трюма донесся леденящий душу крик.

– Малыш Флокко! – побледнев, воскликнул Каменная Башка. – Ульрих, за мной!..