Талисман отчаянных - Жюльетта Бенцони

– Не придавай ей такого значения! В жизни все бывает! И если ты начнешь курить фимиам этому воплощению эгоизма в юбке, то не рассчитывай, что я тоже возьму арфу и буду прославлять ее добродетели. Да, она примчалась сюда вовремя, но теперь благодарный Альдо попал к ней в рабство.

– Как ты себе это представляешь?

– Все элементарно. Если ты тотчас же не бросишь все свои дела и не достанешь ей этот проклятый бриллиант, она сживет тебя со свету.

– А ты не преувеличиваешь?

– Преувеличиваю? Да я абсолютно объективен!

– Тогда успокойся. Вполне возможно, исполнение желания леди Авы доставит мне куда меньше хлопот, чем ты думаешь. Сейчас у нас есть дела поважнее. После того как мы вернем домой План-Крепен, у нас будет время заняться бриллиантом. А сейчас гораздо интереснее распотрошить моего обвинителя и выяснить, почему он так хочет повесить на меня убийство, к которому, я уверен, причастен он сам.

– Но совершил его не он, – подал голос Лотарь. – Очевидно, эта женщина – его любовница, именно ее и нужно искать. В нашем краю, где полно легенд и старинных суеверий, это будет нелегко. Каждый второй будет толковать о Вуивре. Впрочем, вы сами слышали Машю.

– Ну да, убийца – обнаженная женщина с рубином на шее, она появляется из источника и убивает поцелуем. Но, насколько мне помнится, убивает не она сама, а змеи из ее свиты. Однако Машю не видел даже змеиного хвоста, а он вовсе не слепой, наш Машю!

– Но и не кошка, которая видит в темноте. Машю к тому же не дурак выпить. Хороший адвокат, несомненно, все это учтет.

– Ладно, оставим легенды на его совести, – сказал Альдо, пожимая плечами. – Но я не намерен надолго откладывать счет, который хочу предъявить. Так вы сказали, что господин Дофен живет в Орнане?

– Да, но ничего больше я вам не скажу. Дофен в первую очередь мое дело!

– Вы так думаете? Но мне кажется, не на вас пало безапелляционное обвинение этого типа. Я должен лежать при смерти, чтобы позволить другу, такому, как вы или Адальбер, встать на защиту моей чести.

– Я вас понимаю, но не считаю, что случившееся касается только вас. Дофен – член нашего общества, я лично принимал от него клятву на распятии Карла Смелого, и его должны судить его собратья.

– И какой они вынесут приговор? Потребуют, чтобы он принес мне свои извинения? А он, между прочим, собирался отправить меня на эшафот. И кто мне поручится, что в вашем сообществе больше нет предателей? Приятно играть в рыцарей, но когда становишься хранителем сокровища, нужно иметь определенную закалку, чтобы не вожделеть его. Вы принадлежите этому сообществу, Лотарь, а я нет.

– И я тоже, – прибавил Адальбер.

– Я надеялся, что наше общество вызывало у вас хотя бы уважение, если не симпатию и дружеские чувства, – тихо проговорил Лотарь.

– Вы, безусловно, вызываете симпатию, дружбу и уважение, Лотарь.

– И что вы хотите сделать с Дофеном? Убить его?

– Хочу, чтобы он признал, что оболгал меня, и чтобы он это сделал в присутствии хотя бы двух достойных веры свидетелей. И еще хочу знать имя женщины-убийцы. Что-то мне подсказывает, что она его любовница.

– Насчет любовницы Дофена мне ничего не известно, но я могу согласиться, что такое вполне возможно. Дофен скрывает, но я знаю, что в семейной жизни он несчастлив. Жена старше него, и к тому же из тех жен, какой не пожелаешь и злейшему врагу. Когда он на ней женился, она была хороша собой и гораздо его богаче, о чем она теперь не устает ему напоминать. Вряд ли нужно добавлять, что она ревнива, и я назвал бы ее ревность патологической. И если у него в самом деле связь с убийцей, а я вполне могу поверить, что так оно и есть, то жена способна его убить.

Адальбер, который нервно курил, не принимая участия в разговоре, потушил сигарету и спросил:

– А вы? Вы ее знаете?

– Кого вы имеете в виду? Вуивру, на которую хочет быть похожей эта женщина? Отвечу: да. Все в Франш-Конте знают эту легенду. Зато я не знаю у нас в горах ни одной женщины, которая была бы так хороша, что отважилась бы изображать из себя это сказочное существо. Вот за это я ручаюсь!

– Принято! – хлопнул в ладоши Адальбер, внезапно обретя прекрасное настроение. – И все-таки я продолжаю думать, что разговор с Дофеном может помочь нам в поисках Мари-Анжелин. Уверен, он действует заодно с ее похитителями. Один тот факт, что он нарушил клятву, данную на распятии, навлекает на него подозрения. А его настойчивое желание обвинить в преступлении невиновного? Нет, профессор, нам непременно нужно с ним поговорить. И чем раньше, тем лучше. Короче, дайте нам его адрес!

– Но одних я вас к нему не отпущу. Мы поедем вместе.

Только они успели вернуться в усадьбу, как в дверь гостиной постучался Гатьен и вошел, держа на небольшом серебряном подносе письмо.

– Садовник только что нашел его возле вольера, – сказал он. – Похоже, его перебросили через стену.

– Посмотрим, что это такое.

Напечатаное на машинке письмо было коротким.

«Если вы хотите, чтобы женщина с волосами соломенного цвета сохранила шанс пожить еще немного, ведите себя спокойно, хотя, возможно, вы уже опоздали. Туда, где она находится, добраться не сможет никто, и вот уже два дня она не пила и не ела. Если в один прекрасный день кому-то удастся ее увидеть, он найдет высохшую мумию. Но если вы хотите избавить ее от мучительной смерти, пунктуально исполняйте распоряжения, которые последуют в самом скором времени. Никаких контактов со следователями, полицией и жандармерией».

Подпись: Х.

В передней послышался голос тетушки Амели, и Адальбер поспешил сунуть письмо в карман Альдо. В следующую секунду маркиза вошла в гостиную.

– Вы, я вижу, в полном сборе, – улыбаясь, обрадовалась она. – Господин следователь прочистил вам мозги?

– Я бы сказал, что на нашего Альдо подействовало извержение вулкана, – улыбнулся ей в ответ Адальбер. – Вы пропустили великолепный спектакль: явление леди Риблсдэйл в жандармерию. В туалете оперной дивы, с пятью собаками на поводке, оставив на улице «Роллс-Ройс» с двумя шоферами и горничной. Вам бы она очень понравилась! Госпожа Вердо была от нее просто в восторге. А следователь, я думаю, до сих пор в себя не пришел.

– Я счастлива! А теперь скажите, что написано в письме, которое только что принес Гатьен. Дайте его мне. У кого из вас оно сейчас в кармане?