Меровинги. Король Австразии - Ольга Крючкова

– Жаль, что Хлодомир не дожил до дележа Бургундии… – наигранно горестно вздохнул он и велел виночерпию пополнить чаши братьев вином.

– Ничего не поделаешь: война – не увеселительная прогулка с дамами, – пожал плечами Теодорих. – Зато теперь сыновья сполна получат за храбрость отца…

– Боюсь, молоды они еще: одному двенадцать, второму вообще всего десять, – вкрадчиво проговорил Хильдеберт. – Что они могут смыслить во власти и богатстве в столь нежном возрасте? Не понимаю, зачем вообще брат взял их сюда с собой… Ведь ты же вот, Теодорих, поступил по-родительски мудро, оставив сына в Ахене!

– Ему и в королевстве дел с лихвой хватает, – пояснил Теодорих. – К тому же наш домен находится в весьма опасной близости с землями саксов. А кто мог предугадать, сколь долго продлится наш поход? Австразийское же королевство нуждается в постоянной защите и умелом управлении, а если позволить себе расслабиться, можно закончить жизнь подобно Аларию, плененному нашим отцом, как вы помните, прямо в Пуатье.

– И все-таки слишком уж много земель осталось после брата, – вступил в разговор Хлотарь. – В те ли руки попадут? Думаю, мальчишки подрастут и поделят их пополам, а потом дележом займутся их дети… В итоге от Орлеанского королевства останутся лишь лоскуты сродни заплатам на юбке крестьянки.

Теодорих начал понимать, к чему клонят братья. Не желая осложнять отношений с ними, он коротко сказал:

– Решайте сами. В конце концов, племянники – ваши. Мне останется лишь согласиться потом с любым вашим решением.

Хильдеберт и Хлотарь многозначительно переглянулись: ответ брата их вполне устраивал. Поэтому после ухода Теодориха они решили наградить его за молчаливую сговорчивость землями домена Оверни с богатейшим городом Клермон-Ферраном в центре.

* * *

Направляясь к своему шатру, Теодорих думал: «Хорошо, что Теодебер остался в Ахене. Вдруг на месте Хлодомира оказался бы я? Что стало бы тогда с сыном, Суавеготой, Теодехильдой и всем моим королевством? Сына наверняка убили бы, жену отдали бы на поругание, а земли королевства растерзали бы на куски. Узнаю в братцах породу и подлую кровь Клотильды!»

Неожиданно к Теодориху приблизился молодой воин-скара и, почтительно поклонившись, вполголоса произнес:

– Позвольте, мой повелитель, поговорить с вами[101].

Король удивился, но любопытство одержало верх.

– Говори!

– Сегодня я пленил знатного бургундского патриция, который вклинился в бой с небольшим конным отрядом в самом конце, когда исход битвы был уже предрешен. А чуть позже услышал разговор других знатных пленников, – скара перешел на шепот, – что король Годегизил – среди них. И что его можно опознать по перстню на руке в виде птицы. Оказывается, именно бургундского короля-то я и пленил. – Увидев, что господин смотрит на него недоверчиво, скара торопливо продолжил: – Я только что проверил и убедился: король Годегизил все еще там, в синем шатре вместе с другими пленными. Вот и подумал: раз уж его пленил именно я, значит вы, как мой господин, имеете на него первоочередное право. В конце концов, король Бургундии – один, а франкских королей хотя и осталось теперь только трое, однако все равно для одного многовато…

Теодориха поразили рассудительность и преданность воина.

– Как твое имя? Откуда родом? – поинтересовался он.

– Зовут меня Хердредом, родом из Виенна, – ответил тот с поклоном.

– Веди, Хердред! Будешь отныне моим доверенным человеком. Как, кстати, поживает ваш дефенсор Эйнар?

– Вы знаете имя нашего дефенсора, господин? – изумился воин.

– Он мой друг, – улыбнулся король Австразии, мысленно подивившись: надо же, Виенн вновь всплыл в его жизни!

Беспрепятственно миновав охрану, Теодорих распахнул полог шатра: внутри стоял тяжелый запах пота и крови. Все пленники при его появлении встали, но один продолжал сидеть с гордым и неприступным видом. Теодорих тотчас догадался, что это и есть Годегизил, король Бургундии. Он скользнул взглядом по рукам бургунда: действительно, на указательном пальце правой руки красовался перстень в виде птицы.

Теодорих приказал охранникам доставить пленника в его личный шатер, и вскоре уже два короля – Австразии и Бургундии – стояли друг против друга. Теодорих жестом указал Годегизилу на разложенные поверх медвежьей шкуры подушки, и тот с удовольствием на них опустился: нога, придавленная лошадью, сильно болела.

– Вы ранены? – поинтересовался хозяин шатра.

– Нет. Просто придавило лошадью.

– Я прикажу вызвать лекаря…

– Не стоит. Все равно ведь вы меня казните.

– В мои планы не входит казнить вас. Равно как и сообщать братьям о том, что вы живы. Здесь, в лагере, я могу гарантировать вам полную безопасность.

– Благодарю.

– Однако рассчитываю на ответную любезность. В частности, меня интересует нынешнее положение дел в Нарбонской Галлии. – Владения остготов давно не давали Теодориху покоя.

– Мой гарнизон занимает лишь северную ее часть. Может, я захватил бы и больше остготских земель, да мощи не хватило… Для удержания остготов в повиновении нужны новые гарнизоны, ибо они такие же гордецы, как и римляне: чуть что – сразу восстание. Моему гарнизону пришлось подавить уже три их бунта. Однако недавно я получил от начальника гарнизона депешу, в коей он сообщал, что король остготов Теодорих Великий пребывает сейчас в затруднительном положении: дикие племена лангобардов наседают на Аппенины, и он не в силах их сдерживать. А посему намеревается отозвать из Нарбонской Галлии всех своих воинов, оставив тем самым богатейший домен буквально на произвол судьбы. Если б не ваше внезапное нападение, я, несомненно, воспользовался бы данной ситуацией в своих интересах…

Теодорих задумался: сведения, полученные от Годегизила, были весьма ценными. Ему предоставлялась реальная возможность обойти сводных братьев: пока они будут заниматься дележом Бургундии и земель Хлодомира, он захватит домен остготов.

* * *

Поздно вечером в шатер к пленным бургундам, содержащимся в лагере Хильдеберта, вошли двое мужчин в широких просторных плащах с низко опущенными на лица капюшонами и, отобрав пятерых пленных телосложением покрепче, увели их в неизвестном направлении. Остальные пленники принялись истово молиться – кто Иисусу, кто Логосу, – в ожидании скорого наступления и своего последнего часа.

На закате, окрасившем небо в алый цвет, пятеро вооруженных воинов напали на шатер, в котором почивали сыновья Хлодомира. Быстро перебив немногочисленную охрану, незнакомцы ворвались в шатер и закололи обоих спящих юношей. Однако покинуть место преступления убийцы не успели: были окружены и задержаны людьми Хлотаря и Хильдеберта. А вскоре армию франков облетело печальное известие: сыновья Хлодомира убиты пленными бургундами, чудом вырвавшимися на свободу.