Птица войны - Эдуард Кондратов

Мир был заключен. Но война продолжалась. По всему Северному острову прокатилось движение паи-марире, объединившее маорийцев различных племен. Вынужденные вновь уступить, британские власти пошли на неслыханное: в октябре 1867 года предоставили маори избирательное право, дали им четыре места в новозеландском парламенте. Но притязания на маорийские земли остались. Значит, мира быть не могло.

Последние вести, пришедшие в Окленд, были тревожными: в лесах Северного острова разворачивалась партизанская война. Как и четверть века назад, маорийцы были готовы сражаться и погибать за землю своих предков.

Нет, не оправдал надежд короны губернатор Грей!

Как это обычно бывает, смена высокого начальства вызвала хлопотливое оживление в низах. Чиновники губернаторской канцелярии засуетились: каждый желал предстать перед лицом сэра Боуэна в самом выгодном свете. Старший клерк мистер Герберт Макферлайн не был исключением: призвав на помощь юного коллегу Джеймса Монти, он уже третий день упорядочивал архивную документацию. Несмотря на февральскую жару, оба клерка работали при плотно закрытых окнах: сегодня по улицам Окленда гулял ветер, и сотни бумажек, разложенных чиновниками на столах, стульях и подоконниках, были бы для него неплохой забавой.

Впрочем, и без того беспорядок в архивах был ужасающий. И когда неловкий Монти вдобавок смахнул со стола целую кипу растрепанных папок, нервы мистера Макферлайна не выдержали.

— Вы истинный бегемот, Джеймс! — побагровев, заорал он на подчиненного. — Взгляните, что вы наделали!..

Монти растерянно ползал по полу, собирая разлетевшиеся документы. Уши его стали пунцовыми.

— Ладно, — смягчился старший клерк. — В общем-то, все это — старье… Давно пора сжечь. Давайте-ка поглядим, что там. Более или менее важные оставим, а остальные…

И он махнул рукой на угол комнаты, заваленной обрывками старой документации.

Быстро просматривая бумажку за бумажкой, которые подавал ему Джеймс, он либо складывал их в стопку, либо разрывал пополам и бросал в угол. На одной из них глаза его задержались дольше обычного.

— Г-м… Рапорт о побеге из тюрьмы… — пробормотал он. — Гривс… Гривс… Вам ничего не говорит это имя — Гривс?..

Монти легкомысленно хихикнул:

— А вы обратите внимание, мистер Макферлайн, на дату. Меня еще и на свете не было…

— М-да… Четверть века… — промямлил старший клерк и задумчиво шевельнул бакенбардами. — С другой стороны… Гривс… Гривс. Знакомая фамилия… Чертова память…

Он вздохнул и… отложил ветхую бумажку с рапортом в сторону.

— Не спите, Монти. Давайте дальше…

Когда упавшие со стола бумаги были разобраны, на полу остался лист пожелтевшей газеты. Поднеся его к глазам, Джеймс присвистнул:

— А это откуда? Смотрите, сэр, не английская!

Макферлайн взял газету.

— «Те Хоикои», — прочитал он вслух. — В переводе значит «Птица войны». Зловреднейшая газетенка, изделие маорийских бунтовщиков… Пятилетней давности…

— Это и есть знаменитая газета дикарей? — Глаза молоденького чиновника засветились любопытством. — Умоляю вас, мистер Макферлайн, ну, пожалуйста, переведите хоть несколько строчек!..

Старший клерк досадливо отмахнулся.

— А! Все чушь, — поморщился он. — Впрочем, если вас так разбирает…

Шевеля бескровными губами, он стал читать про себя статью, занимавшую почти всю первую страницу. Видимо, чтение по-маорийски давалось ему с трудом, потому что минуты через две Макферлайн с раздражением бросил газету на стол.

— О чем там? — нетерпеливо спросил Монти.

— О чем, о чем!.. Все о том же, — буркнул старший клерк. — Подстрекает мирные племена поднять на нас оружие. Зовет к объединению всех маорийцев… Что еще?.. Да, сообщает, подлец, что в Индии сипаи восстали… Что, мол, Англии худо придется, если всем вместе…

— Ай да дикарь!.. — вырвалось у Монти. — А как его зовут?

— Хе-на-ре… — скосив глаза на газету, по складам прочитал Макферлайн.

На этом разговор был закончен. Газета полетела в угол, а оба клерка опять окунулись в океан пропыленных архивных бумаг.

Вечером в комнату, где размещался архив канцелярии, заглянул пожилой уборщик Джон Дорфин. Кучу бумажных обрывков, которая громоздилась в углу, он вынес во двор и сжег, а в старую газету завернул свой рабочий фартук.

На следующий день, выглянув после завтрака в окно, двенадцатилетний Ральф, отпрыск рода Дорфинов, увидел, что соседние ребята запускают бумажного змея, и позавидовал им. Поскольку под рукой у Ральфа не было другого подходящего материала, он смастерил себе змей из единственной газеты, которую смог обнаружить в доме. Приделав змею хвост из старой мочалки и крепко сжав в руке конец нитки, он выскочил из дома и принялся учить свое детище летать. Скоро это ему удалось: хвостатый конверт взмыл над оклендскими крышами и, сдерживаемый ниткой, заметался в молочно-голубой вышине.

Но наслаждаться творением рук своих юному Дорфину пришлось недолго: сильный порыв ветра оборвал нитку и, подхватив перекрещенную легкой дранкой газету, понес ее все дальше и дальше от моря — в сторону, где синели конусы знаменитых оклендских вулканов.

Далеко ли унесло крепким бризом «Птицу войны», не знает никто. Да и кому придет в голову интересоваться старой газетой, парящей над холмами и долинами Аотеароа, высоко в полуденном небе?

У людей страны Мауи и без того было много забот. На земле.