Кортни. Книги 1-6 - Уилбур Смит

– Ага, – сказал сержант по-английски с сильным акцентом. – Вы англичане.

– Моя сестра очень молода и глупа.

Тара сердито взглянула на Матильду Джанин. Та хихикнула сквозь платок, которым зажимала рот.

– Они англичане, – сказал сержант, словно это объясняло любую глупость, и уже начал отворачиваться, но один из молодых штурмовиков внимательно пригляделся к Дэвиду.

Теперь он на приличном английском спросил:

– Вы бегун? Вы выиграли бронзовую медаль. Дэвид Абрахамс.

Дэвид смущенно кивнул.

– Вы Дэвид Абрахамс, еврейский бегун, – подчеркнул штурмовик, и лицо Дэвида побледнело и застыло.

Двое говорящих по-английски штурмовиков стали объяснять остальным, то и дело звучало слово Juden, потом все с враждебными лицами, сжав кулаки, уставились на Дэвида, а сержант громко спросил:

– Разве американцам и англичанам не стыдно, что медали для них выигрывают евреи и негры?

Прежде чем кто-нибудь сумел ответить, встал вежливо улыбающийся Шаса.

– Парни, вы лаете не на то дерево. Он вовсе не еврей, он зулус.

– Как это может быть? – удивился сержант. – Зулусы черные.

– Опять неверно, старина. Зулусы рождаются белыми. Они чернеют, только когда их выпускают на солнце. А этого мы всегда держали в тени.

– Вы шутите! – уличил сержант.

– Конечно, шучу! – передразнил Шаса его тон. – А вы бы не шутили, глядя на то, на что гляжу я?

– Шаса, ради бога, сядь, – сказал Дэвид. – У нас будут неприятности.

Но Шаса был опьянен шампанским и собственным остроумием. Он похлопал сержанта по груди.

– На самом деле, приятель, если вы ищете евреев, то единственный еврей здесь я.

– Вы оба евреи? – спросил сержант, угрожающе щурясь.

– Не будьте тупицей. Я уже объяснил: он зулус, а я еврей.

– Это ложь, – сказал сержант.

Все посетители кафе теперь очень внимательно прислушивались к разговору, а тем, кто не понимал по-английски, переводили соседи.

Внимание вдохновило Шасу, а шампанское сделало безрассудным.

– Вижу, мне придется предъявить доказательства. Чтобы убедить вас, раскрою одну из самых страшных тайн иудаизма. Вы когда-нибудь думали, что мы делаем с теми маленькими кусочками плоти, которые рабби отрезает у нас?

– Замолчи, Шаса, – сказал Дэвид.

– О чем он? – с интересом спросила Матильда Джанин.

– Шаса Кортни, ты отвратителен, – сказала Тара.

– Bitte? – неуверенно сказал штурмовик, но посетители кофейни уже улыбались в предчувствии. Похабные шутки на Курфюрстендамм – дело обычное, и все наслаждались неожиданным замешательством штурмовиков.

– Хорошо, я вам скажу. – Шаса не обращал внимания на Дэвида и Тару. – Мы укладываем их в соль, как лосося, и отправляем в Иерусалим. Там, в священной роще на Масличной горе, в день Пасхи, главный раввин высаживает их рядами, делает волшебный знак, и происходит чудо – чудо! Они начинают расти. – Шаса жестом показал как. – Они растут все выше и выше. – Штурмовики озадаченно следили за его рукой. – И знаете, что происходит потом? – спросил Шаса, и сержант невольно помотал головой.

– Когда они становятся большими толстыми schmucks[174], мы отправляем их в Берлин, они вступают в ряды штурмовиков…

Они смотрели на него, не веря своим ушам, и Шаса закончил свой рассказ:

– И их учат говорить… – Он вытянулся по стойке смирно и поднял правую руку, – Хайль… – как там этого парня зовут?

Сержант взревел и ударил правой. Шаса увернулся, но под действием шампанского потерял равновесие и упал, потащив за собой со стола скатерть с бокалами; зазвенело разбитое стекло. Бутылка шампанского покатилась по полу, расплескивая содержимое. На Шасу прыгнули два штурмовика и начали бить его по голове и груди.

Дэвид вскочил и бросился на помощь, но штурмовик сзади схватил его за руки. Дэвид вырвал правую руку, развернулся и нанес сильный удар штурмовику в нос. Штурмовик завопил, отпустил Дэвида и схватился за пострадавший орган, но Дэвида тут же схватили два других штурмовика и завернули ему руки за спину.

– Оставьте его в покое! – завопила Матильда Джанин и прыгнула на плечи одному из штурмовиков. Она сбила ему кепи на глаза и обеими руками вцепилась в волосы. – Оставь Дэвида, свинья!

Она изо всех сил тянула его за волосы, и штурмовик развернулся, пытаясь освободиться от нее.

Кричали женщины, трещала мебель. Хозяин стоял в дверях кухни, ломая руки; лицо его было болезненно перекошено.

– Шаса Кортни! – яростно кричала Тара. – Немедленно прекрати!

Шаса был погребен под грудой коричневых мундиров и мелькающих кулаков и не мог ответить членораздельно. Штурмовики, захваченные врасплох, быстро пришли в себя. Им было не привыкать к уличным дракам.

Штурмовик, передернув обтянутыми коричневой формой плечами, высвободился и отшвырнул Матильду в угол. Трое штурмовиков поставили Шасу на ноги, заломили руки за спину и повели в сторону кухни. Дэвида точно так же повели двое. Штурмовик с поврежденным носом шел за ними, кровь текла ему на рубашку, и он бранился.

Хозяин торопливо отошел в сторону. Шасу и Дэвида провели через кухню, распугивая поваров и кельнерш, вывели в переулок за кофейней и бросили на мусорные баки. Шаса безуспешно пытался защититься.

Никто из штурмовиков не проронил ни слова. Отдавать приказы не требовалось. Это были профессионалы, и они занимались любимым делом. Они искусно прижали своих жертв к кирпичной стене, и каждым занялся один из штурмовиков, нанося удары по лицу, по телу и снова по лицу; обрушивая удары, они кряхтели, как свиньи.

Матильда Джанин выбежала за ними и снова попробовала вступиться за Дэвида, но штурмовики небрежным броском отшвырнули ее, засунули за мусорные баки и вернулись к своему занятию.

Тара на кухне гневно кричала хозяину:

– Немедленно вызовите полицию! Вы слышите, вызовите полицию! Там убивают невинных людей!

Но хозяин беспомощно развел руки.

– Бесполезно, фройляйн. Полиция не придет.

Шаса согнулся вдвое. Ему позволили упасть и втроем принялись пинать его сапогами. Подкованные железом