Трон Знания. Книга 1 - Такаббир Эль Кебади

– У тебя есть деньги?

– Денег нет. Есть это. – Дед порылся в нагрудном кармане, дал Осе чёрный круглый камешек.

– Что это?

– Ориенталь.

– Что?

– Морской жемчуг.

Оса скривил губы:

– Шутник…

– Старик – ориент, а не шут.

– Кто вживую видел жемчуг? – поинтересовался Оса.

– Я видел, – откликнулся Пижон. Он лежал на боку возле нагретого солнцем и ещё не успевшего остыть валуна, прижимаясь к нему голым задом. – У моего хозяина была булавка с жемчужиной.

– Иди, глянь.

Пижон натянул штаны. Работая локтями, заскользил брюхом по земле. Потеснившись, братки пропустили его к огню.

Сдвинув пожёванную кепку на затылок, Пижон долго рассматривал в свете костра перламутровый камешек с золотистым отблеском. Наконец вернул Осе:

– У хозяина была белая жемчужина. А такую я не видел.

– Тогда какого хрена пялился?

– Красивая.

– Жемчуг бывает чёрным? – спросил Жердяй.

– Слушайте сюда, – с важным видом произнёс Слива, кашевар с мясистым носом. – Перед тем, как взять ювелирку, мы с друганом много чего начитались. Так вот. Жемчуг бывает разного цвета. Только его сто лет как не ловят. Жемчужницы исчезли. Поэтому настоящего жемчуга нет.

– А тот, что был сто лет назад, куда делся? – спросил Оса.

– Хранится в музеях.

– Не бреши! – бросил Пижон. – У моего хозяина…

– Подделка, – перебил его Слива.

– Ни хрена не подделка. Он заматывал булавку в особую тряпочку, рядом ставил стакан с водой. Стал бы он так беречь подделку?

– Может, несколько жемчужин у кого-то и есть, не знаю…

– А если не знаешь, заткнись.

– Сам хлебало закрой! – огрызнулся Слива. – Ты читал? Нет. А я читал. И знаю, как проверить, жемчуг это или нет.

– И как? – поинтересовался Оса.

– Надо положить в уксус. Если растворится, значит, жемчуг.

– Ну ты, Слива, даёшь, – хохотнул Жердяй. – Где ж мы уксус возьмём?

– Придурки… – буркнул Пижон. – Жемчуг дороже алмазов, а вы его в уксус…

– Можно бросить с высоты сорок метров, – продолжил Слива. – Жемчужина должна прыгать как мячик.

– Сейчас на скалу полезешь или утра дождёшься? – съязвил Жердяй.

– Можно просверлить дырку, – не унимался Слива. – Если по краям не будет сколов, значит жемчуг настоящий.

– Идиот придумал, тупица повторил, – вставил Пижон.

– Сам тупица. Так в книжке написано.

– Засунь свою книжку знаешь куда?

– Баста! – прикрикнул Оса, покатал камешек между пальцами. Сжав в кулаке, направил взгляд на деда. – Где взял?

– Старик обиделся на морской народ, забрал свою долю и ушёл.

– А морской народ где взял?

– В море.

– Ориенты ловят жемчуг?

– Испокон веков.

Над костром повисло долгое молчание.

– Выходит, брешут твои книги? – обратился Оса к Сливе.

Тот протянул руку:

– Дай-ка сюда.

Затаив дыхание, братва наблюдала, как кашевар осторожно взял камешек грязными пальцами с обгрызенными ногтями, потёр им о передний зуб, облизнул губы, вновь провёл жемчужиной по поверхности надломленного зуба. Аккуратно положил камешек Осе на ладонь:

– Выходит, брешут. Это жемчуг.

Оса поднялся:

– Чего расселись? Живо за работу! – И жестом позвал ориента.

Братки засуетились. Принялись разливать баланду по плошкам, отправились кормить каторжников, кто-то загремел ковшом по стенкам деревянной бочки, пытаясь зачерпнуть со дна воду. Хлыст и Жердяй, подкидывая в костёр хворост, неотрывно смотрели в спины Осы и старика, бредущих в полумраке вдоль подножия скалы.

– Это что же получается? – шепнул Жердяй. – У морского народа куча жемчуга? Слыхал? У каждого доля. А знаешь, сколько ориентов?

Хлыст пожал плечами. Ему было не до разговоров. Он еле удерживал себя на месте, а хотелось бежать – куда угодно: к Криксу в лапы, в кишащую шакалами пустошь, да хоть с обрыва вниз головой, лишь бы не думать, как будет измываться над ним Оса, если старик сболтнёт лишнее. А если не сболтнёт… как отмазаться от похода к озёрам? Крикс не выпустит его из провала – это во-первых. А во-вторых, он должен быть здесь!

– Это ж получается, что мы богаты? – шептал Жердяй.

– Кто это – мы? – прозвучал сбоку сдавленный голос Пижона.

– Ну… мы… все. Эй, Слива, – окликнул Жердяй кашевара. – Сколько стоит жемчуг?

– Пижон же сказал: дороже алмазов. А всё потому, что настоящий жемчуг – редкость, – отозвался тот, облизнув половник. – А чёрный жемчуг самый дорогой. Но кто его купит?

– Кто-кто? Лось в манто. Завтра Хвостатый придёт. Он и купит.

Слива бросил поварёшку в казан. Остатки баланды неприятно чавкнули.

– Конечно, купит. И прикажет грохнуть морской народ.

– Надо будет – грохнем, – сказал Жердяй.

– Идиота кусок, – вновь раздался приглушённый голос. – А если народ нас грохнет?

– Доболтаешься, Пижон, что я вспорю твой изрезанный зад, – пригрозил Жердяй.

Слива принялся собирать разбросанные вокруг костра грязные плошки:

– Пижон прав. С жемчугом лучше обождать.

– Чего ждать? Я восемь лет в этом долбаном провале вшей кормлю, а мог бы…

Хлыст ухватил Жердяя за локоть и рывком притянул к себе:

– Глянь, как Оса вокруг деда танцует.

Жердяй кивнул.

– Смыться надумал. Точно. Вместе с дедом, жемчужиной, алмазами и всеми нашими деньгами.

Жердяй округлил глаза:

– Да неужто?

– А ты бы не смылся, когда сорвал бы такой куш? – еле слышно проговорил Хлыст и сморщился. Если бы Жердяй только знал, какой изрядный куш достался ему, а он так и не набрался смелости сбежать.

Жердяй кивнул.

– Нам нельзя идти к озёрам, – вновь прошептал Хлыст.

– Не пойдём, – согласился Жердяй.

Хлыст глубоко вздохнул, но застоялый в провале воздух не смог остудить нестерпимый жар в груди. Скоро, совсем скоро от жара не останется и следа. И провонявший баландой лагерь, и «шестёры», считающие себя козырями, и каторжники, на которых уже нет желания отыгрываться за прошлые обиды, – всё провалится в тартарары, словно ничего не было. А он выживет, он живучий.

Оса и ориент вернулись к костру.

– Пижон, скройся с глаз! Слива, набери воды помыться. Жердяй, напои старика и определи на ночлег, – проскрипел тощий ублюдок и, когда братки испарились, подсел к Хлысту. – Ничего не хочешь сказать?

– За год я хоть раз облажался? – произнёс Хлыст, изо всех сил стараясь придать голосу ровное звучание.

– Нет.

– А тут сплоховал. Не заметил деда.

– Ну, да. Сплоховал.

– Обида душит.

– А я-то думаю: чего сидишь как на иголках? – Оса покатал жемчужину между пальцами. – Иди спать.

– Мы с Жердяем дежурим.

– И Жердяй пусть ложиться. Я сам подежурю.

Хлыст поднялся с камня, потоптался, разминая затёкшие ноги.

– Иди! – гаркнул Оса и, взяв хворостину, придвинулся к костру.

***

Озираясь, Хлыст направился к лачуге. Небо, час назад усыпанное звёздами, затянулось тучами, и непроглядная мгла окутала склоны провала. Было слышно, как волны бьются о каменную преграду. Их удары, как надрывное биение сердца, заглушали все звуки. Если бы люди Крикса решили напасть на лагерь сейчас,