Бремя короны - Виктория Холт

Он вошел в ее покои, и леди Куртене присела в реверансе, искоса взглянув на Королеву, которая бросила взгляд на Короля. Тот кивнул, и леди Екатерина выскользнула прочь.

— Редко я вижу вас в такой час, — сказала Королева. — Надеюсь, все благополучно.

— Я немного обеспокоен. Речь об испанской Принцессе. Думаю, вы могли бы помочь в одном... несколько деликатном деле.

Королева ждала.

— Полагаю, вы послали ей приглашение навестить вас здесь?

— Я сочла это лучшим решением. Бедное дитя, она, должно быть, чувствует себя покинутой.

— И впрямь бедное дитя. И я знаю, вы сделаете все возможное, чтобы ободрить ее.

— Я постараюсь. Я велела моему портному изготовить для нее паланкин, и подумала, что Кройдонский дворец станет для нее хорошей резиденцией. Она будет крайне несчастна, если останется в Ладлоу.

— Значит, вы скоро ее увидите.

— Думаю, через день или два. Как только она проделает путь.

Король задумался.

— Это внесло столько путаницы... Положение Принцессы здесь...

— Да, полагаю, Фердинанд и Изабелла теперь будут ждать ее возвращения в Испанию.

— Именно этого я и хочу избежать. Если они заберут ее обратно, то потребуют и ее приданое.

— Понимаю.

— Я не намерен расставаться с такой суммой.

Королева собиралась было возразить, но передумала. Спорить с Генрихом о деньгах и имуществе было неразумно; он питал к ним великое почтение и относился с величайшей серьезностью.

— Я обдумывал это... и обсуждал вопрос с моими министрами. Есть способ сохранить приданое в стране.

Она вопросительно посмотрела на него. Неужели он предложит оставить деньги себе теперь, когда они в его руках? Конечно, он не может быть настолько бессовестным.

Но, разумеется, дело было не в этом. У Генриха всегда находилась хитроумная причина, почему все должно быть так, как он хочет.

— Мы должны удержать Екатерину в стране. Есть один способ сделать это — выдать ее замуж за Генриха.

— За Генриха? Но это же невозможно?

— Почему нет? — спросил Король с холодом в голосе, который она слышала редко. Это было потому, что она нечасто ставила под сомнение его действия.

— Но, — пролепетала она, — он на пять лет моложе.

— На пять лет моложе? Какое это имеет отношение к делу? Я еще не видел, чтобы разница в пять лет помешала браку, который принесет великое благо всем сторонам.

— Она была замужем за братом Генриха. Это не сочтут законным.

— Разрешение уладит это.

— И вы думаете, Папа даст его?

— Папа сделает то, что покажется лучшим для него самого. Можете на это положиться.

— Но разве это не против законов Церкви — женщине выходить замуж за брата своего мужа?

— Если брак не был консумирован, я не вижу причин, почему это должно быть так.

— Но брак, скорее всего, был консумирован. Они были двое молодых людей... вместе... привязаны друг к другу.

— Я считаю крайне маловероятным, что он был консумирован. Я отдал приказ, чтобы этого не было, а Артур никогда бы меня не ослушался.

Королева поняла, что Король слегка раздражен, поскольку она выказывала признаки несогласия с ним. Она сама была поражена тем, что сделала это, пусть и мягко; возможно, потому что эта идея была ей противна, и ей было жаль юную Принцессу, которую перебрасывали от мертвого брата к живому.

— Какое деликатное поручение вы хотите мне дать?

— Узнайте из собственных уст Екатерины, был ли брак консумирован или нет.

— А если не был?

— Тогда, как я вижу, нет препятствий для брака Екатерины и Генриха. Вы зададите ей этот вопрос, и если ответ будет «нет», мы сможем приступить к переговорам.

— А если был?

— Тогда мы сохраним это в тайне. Я обдумаю, как лучше поступить.

— Вижу, вы твердо решили, что она достанется Генриху.

— Я не вижу иного способа сохранить ее приданое в стране, — сказал Король с кривой усмешкой.

***

Екатерина и впрямь пребывала в несчастном состоянии. Она чувствовала себя совершенно сбитой с толку. Казалось странным, что совсем недавно она была женой наследника престола, будущей королевой, а теперь она вдова... чужестранка в чужой стране, и она не знала, что с ней станется.

Ее главной надеждой было возвращение домой. Они, конечно, устроят для нее новый брак, но по крайней мере какое-то время она побудет с матерью. Она не хотела другого брака. Она поняла, как ей повезло с Артуром, который был так добр и которого она успела полюбить за то короткое время, что они были вместе.

Королева тоже была добра к ней. Она написала ей, сказав, что ей не следует оставаться в Ладлоу. Там слишком много воспоминаний, и для нее будет лучше поселиться в совершенно новом месте.

«Я готовлю для тебя Кройдонский дворец, — писала Королева, — и мой портной Джон Коуп изготавливает паланкин, который доставит тебя в Кройдон. Это будет самое подходящее средство передвижения, ибо он будет сделан из черного бархата и черной ткани и отделан черной бахромой».

Звучало траурно, но, разумеется, она была в глубоком и горьком трауре.

Королева была права; в Кройдоне она почувствовала себя немного лучше, но по мере того, как скорбь от потери Артура немного отступала, ее тревога о собственном будущем росла.

Поначалу в Кройдон приезжало мало людей. Это был период ее траура; но однажды она получила письмо от Королевы из Ричмонда с просьбой приехать к ней.

«Я сама несколько нездорова, — писала Королева. — Именно по этой причине я прошу тебя приехать ко мне».

В своем паланкине из черного бархата Екатерина выехала из Кройдона, и, когда она прибыла в Ричмонд, Королева тепло обняла ее.

— Дитя мое, милое дитя! — воскликнула Королева. — Ты выглядишь такой печальной. Давай смешаем наши слезы. Думаю, он был так же дорог тебе, как и мне.

Екатерина склонила голову, и Королева заключила юную девушку в объятия.

— Он нежно любил тебя, — продолжала Королева. — Я была так счастлива видеть вас вместе, ибо мне было ясно, что ты именно та жена, которая ему нужна. Он был так кроток... так скромен... а это редкость среди людей его ранга.