Дети света - Дина Терентьева

– Все хорошо! – он сжал мою кисть, а через минуту продолжил. – Ты молодец. Стойко вынесла форс-мажорную ситуацию. Такими темпами и усердием ты многого добьешься.

В его словах звучала грусть, от которой почему-то на глаза навернулись слезы. Что случилось? Что его расстроило? Ведь все остались целы.

Роберт ухмыльнулся.

– И какое твое желание? – спросил он.

Я от неожиданного вопроса раскрыла рот.

– Мое желание? Ведь я не справилась!

– Неважно! Оно же у тебя было? – настаивал он.

Этого я уж точно не ожидала.

– Ты хочешь сказать, что исполнил бы его независимо от того, справилась бы я или нет?

– Да, – ответил Роберт сухо.

Если несколько минут назад я хотела страстного поцелуя от своего ангела, то сейчас для моего желания был неподходящий момент и не то настроение, причем у нас обоих.

– Я скажу тебе… позже.

Остальные полчаса мы ехали молча. В зеркале заднего вида отражались фары тачек четверки. Сложись ситуация иначе, они бы дурачились и обгоняли нас.

Наконец мы подъехали к дому Джеймса. Его Мерседес, припаркованный напротив гаража, навел меня на сумасбродную мысль: выполнить парковку со скольжением во что бы то ни стало. Если трюк удастся, желание исполняет Роберт, а если нет, то я. Вполне справедливо.

Джеймс только что вышел из машины и направился к парадному входу. Роберт остановился возле ворот, не доезжая к дому.

– Ну, все, мне пора, – сухой голос Роберта продолжал ранить мое сердце.

– Подожди пару минут, пожалуйста, – я посмотрела на него с мольбой в глазах. – Можно я сяду за руль?

– Да, конечно, – согласился Роберт, не подозревая о моем безумном плане. – Тем более, мне надо пересаживаться в машину Джордана, а тебе парковать «белоснежку».

Как только я заняла место водителя, резко нажала на газ и рванула прямо к Мерседесу отца, решив продемонстрировать ему приобретенные навыки парковки со скольжением, хотя этот трюк я и проделывала в присутствии своего ангела-инструктора. Отец в это время обернулся и смотрел в мою сторону.

Не успела я проехать ворота, как вдруг произошло неожиданное. Я не вписалась и снесла железные двери, но, решив не останавливаться, проделала все манипуляции, как учил меня Роберт, и припарковалась рядом с Мерседесом отца, ударив его о бампер и сдвинув с места.

Отец взялся за голову, ребята высыпали из машины и, открыв рот, наблюдали за происходящим. А Роберт, согнувшись пополам, стал хохотать. Я вышла из машины, и мы все направились смотреть на разрушения. Я растерялась и не знала, куда спрятать глаза от стыда пред отцом.

– Дочка! Это то, чем вы занимались? – Джеймс развел руками от досады.

– Да, папа! Прости! – я пожала плечами. – Хотела показать тебе свои успехи, и вот что из этого вышло.

– Хорошо, что сама не расшиблась. Бампер я поменяю… и ворота тоже. – Отец посмотрел укоризненно на Роберта. Тот стал потихоньку успокаиваться. – Роберт, как это понимать? Я доверился тебе, отдал дочь в хорошие руки, как говорится, а ты из нее каскадера пытался сделать! – Отец был не то чтобы рассержен, больше удивлен.

– Мистер Стюарт! Я… – Роберт перевел дух. – Я все объясню. У Алексы действительно все получилось на корте без проблем. Но здесь, возможно, другая дорога и сцепление шин с асфальтом… – Роберт оправдывался, как школьник.

– Ладно, Роберт! Я тоже хороша! После нескольких занятий возомнила из себя аса.

Все прыснули со смеху. Отец покачал головой и сказал:

– Да, зато весело! – в этом он был прав.

И тут Джеймс косо посмотрел на друзей.

– Послушайте, что с вашей одеждой? Вы попали в аварию или натворили что-то? – На его лице проскочила тень сомнения. Вы ничего не хотите мне рассказать?

Ребята одновременно пожали плечами. А Роберт тут же нашелся и сказал:

– Погода резко изменилась, в горах пошел дождь, а затем снег. Вот и результат.

– А-а-а, – протянул Джеймс, – тогда понятно. Дело молодое, тоже в молодости любил в грязи валяться, – с иронией сказал папа, намекнув, что он не поверил ребятам.

Слава богу, Роберт не стал посвящать Джеймса в детали сегодняшних событий. Иначе не избежать бы мне поездок на пассажирском сиденье с Ричардом за рулем.

Улыбка Роберта осчастливила меня, и мне стало легче. Я подошла к нему, чтобы попрощаться и заодно сообщить ему приятную новость.

– Я тебе должна, Роберт, теперь по-настоящему, – улыбнулась я, – и это будет справедливо.

– В смысле? – он непонимающе посмотрел на меня.

– Я не справилась. С меня штраф – твое желание. Какое?

Роберт улыбнулся и покачал головой. Затем приблизился ко мне, обнял, прислонился щекой к голове и сказал:

– Я скажу тебе… позже.

Ребята с Робертом уехали. Я проводила взглядом машину Джордана, где сидел Роберт, и пошла вслед за отцом в дом. Зайдя в свою комнату, села на кровать, а затем упала на спину и уставилась в потолок.

Я понимала испуг Роберта: неизвестно, чем бы кончилась вся катавасия со стихией. Но в его голову мне не дано залезть, а объяснять он ничего не захотел. Его внезапная холодность и изменившееся настроение на корте не давали мне покоя.

Мне не хватало его рядом, хотя всего лишь через три дня нам предстояла поездка к маме. Хочу, чтобы эта неделя пролетела быстро. Интересно, мы с Робертом увидимся до выходных? Если нет, буду занимать свою голову чем придется, лишь бы дожить до уикенда и снова оказаться рядом с ним.

Я встала, скинула свои вещи, оставила их на полу и залезла под прохладный душ, чтобы остыть от нахлынувших чувств, вспоминая близость Роберта, когда мы смотрели друг другу в глаза, когда он потянулся за ремнем, чтобы пристегнуть меня, и когда сидел молча в машине, размышляя о чем-то мне не известном. Даже испуг, во время борьбы со стихией, не повлиял на меня так, как холодность Роберта. Душ привел меня в чувство. Ужинать я не спустилась и сразу легла спать. Через некоторое время дверь спальни приоткрылась.

– Дочка, все в порядке? – не входя в комнату, спросил Джеймс.

– Да, папа. Просто устала, – соврала я.

– Хорошо. Спи, милая. Спокойной ночи!

– Спокойной ночи, папа!

Джеймс тихонько закрыл за собой дверь и спустился вниз. Теперь я понимаю, что означает влюбиться. Есть не хочется. Только плакать и быть одной, когда его нет рядом. Я еще долго ворочалась в кровати, но усталость дала о себе знать и я, наконец, уснула.