Схватка за Амур - Станислав Федотов

– Заприте дверь и идите ко мне, – сказала она негромко и внятно. – Вам сейчас это очень нужно.

Потом, с трудом оторвавшись друг от друга, они легли рядом, глядя в потолок – там дрожали солнечные зайчики – отражения от луж на дорожках сада. Анри было очень хорошо, и оттого он чувствовал себя виноватым и перед Настенькой, и перед мужем Коринны.

– Вы себя ни в чем не вините, – словно подслушав его мысли, заговорила она. – Муж мой умер полгода назад, когда я была беременна Жанеттой. Дерево неудачно срубил, его и пришибло. Я тогда чуть не скинула, но Бог миловал. Три месяца как родила, молока полно, а тут ваша история. Ужас! Я видела вашу жену – очень славная девочка… была… – Коринна всхлипнула и пожала его руку, вытянутую вдоль тела. Он ответил на пожатие. – И перед ней не винитесь, она вас не осудит – жизнь есть жизнь.

– А где твои дети? – спросил он. – Сколько их? Ты, помнится, хотела трех.

– Запомнили? – тихо засмеялась она. – Двое у меня – Франсуа и Жанетта. Теперь будет четверо.

Анри, не поняв, повернул к ней голову, а она повернулась к нему вся, приподнялась, подоткнула подушку и посмотрела прямо глаза в глаза. Взгляд его был печальный, нет, вернее сказать – грустный и в то же время в глубине серых глаз таился какой-то теплый свет.

– Ну, как же, – ответила она на его немой вопрос, – Никита и Анна теперь тоже мои. Кто-то должен заменить им маму – почему бы не я? Нет-нет, – заторопилась она, испугавшись, как бы Анри не подумал чего-нибудь такого , – вы не должны на мне жениться, но вы еще молоды и через какое-то время женитесь, а пока дети могут быть со мной – я им буду неплохой… – она запнулась, – воспитательницей. Ну и кормилицей. Ваша Анна-Жозефина и моя Жанетта спят сейчас рядышком…

– Это очень хорошо, – сказал Анри. – Просто замечательно! Ты одним махом освободила меня от кучи проблем. Решено: ты остаешься за хозяйку!

– Что значит «остаешься»? Вы уезжаете?

– Да, уезжаю. И надолго. У тебя в деревне большое хозяйство? Есть кому передать?

– Деверь мой спит и видит, как бы хозяйство брата к рукам прибрать.

– Ну и пусть прибирает! Мой дом и все имение теперь в твоем распоряжении. Я скажу Байярду. Пусть наши дети растут, как братья и сестры.

В ее темно-карих глазах плеснулось изумленное непонимание, всего на мгновение, и тут же сменилось согласием:

– Уж не знаю, что из этого выйдет, но – спасибо! Вы такой добрый!

– Я – не добрый. – Серые глаза Анри сузились и потемнели. – Я сейчас очень недобрый и буду таким, пока не отомщу одному человеку – за все, что он совершил!

Лицо Анри исказила злая гримаса, и он замолчал. Коринна тоже молчала. Потом осторожно погладила его по щеке. Он расслабился, схватил ее ладонь и поцеловал. Она испуганно отдернула руку, но он ее не отпустил, а наоборот, потянул к себе, и Коринна соскользнула с подушки в его объятия.

– И не зови меня на «вы», – шепнул он между поцелуями. – «Ты» и только «ты»!

3

Через неделю Анри Дюбуа вошел в кабинет виконта де Лавалье. Хозяин поднялся ему навстречу, выразил соболезновение в связи с безвременной утратой любимой жены и поинтересовался его планами.

– Благодарю, господин виконт, – сдержанно ответил Анри, – хотя и удивлен, что вам об этом известно.

– Разведка, – виконт развел руками, как бы говоря: что поделаешь, служба обязывает. – Вы все-таки не чужой нам человек.

Анри понимающе кивнул:

– А план у меня один – отомстить за убийство Анастасии.

– Вы полагаете, ее убили?

– Я не полагаю. Это – факт. И я знаю, кто убийца.

– Кто же, если это не секрет?

– Генерал Муравьев. Он прислал моей жене отравленное письмо. Оно теперь всегда со мной. И я заставлю генерала прочитать его вслух, чтобы он вдохнул в себя яд, пропитавший бумагу, и испытал все то, что испытала несчастная Анастасия.

– Значит, вы принимаете мое предложение вернуться?

– Да, если оно не изменилось в связи с произошедшими событиями.

Анри имел в виду военный переворот, совершенный 2 декабря 1851 года президентом Франции Луи Наполеоном, разогнавшим национальное собрание и государственный совет, которые, по его словам, связывали его по рукам и ногам; переворот, превративший президента в военного диктатора, который, правда, продолжал прикрываться республиканской демократической мишурой. Его, Анри, это никак не касалось, он и узнал-то о перевороте лишь в Бержераке, но изменения могли произойти в «Сюртэ Женераль».

– Что вы, дорогой майор! Как могли какие-то события, пусть даже и значительные, повлиять на мое предложение?

Лавалье снисходительно улыбался, и у него были основания для подобной улыбки: ведь именно он накануне переворота арестовывал всех лиц, более или менее опасных для успешного исхода «Большого дела». Среди арестованных им были генералы Бедо, Кавеньяк, Шангарне, Ла-Морисьер, Ле-Фло, полковник Шаррас, публицист и политик Луи Тьер, депутаты, журналисты…

– В таком случае я готов снова отправиться в Россию, – заявил Анри.

– Я на это и рассчитывал, – сказал виконт, приглашая Дюбуа сесть в кресло у стола и садясь напротив. Будь Анри менее возбужден и более внимателен, он, наверное, заметил бы кое-что странное во фразе, казалось бы, безобидной, но тем не менее вызвавшей мгновенную досаду в лице Лавалье; досаду, тут же сменившуюся любезной улыбкой. Однако настрой майора не располагал к внимательности, а потому мимолетная тень недовольства виконта собой от него ускользнула. – Но задача, майор, на этот раз будет иная. Русские создали так называемую Амурскую экспедицию, которую возглавил наверняка известный вам капитан Невельской. Мы не сомневаемся, что генерал Муравьев использует ее для всестороннего обследования и реки, и острова Сахалина, который расположен как раз напротив устья, с единственной целью – аннексировать эти земли у Китая. На мой взгляд, ставить другие цели было бы просто глупо. Значит, будут составляться подробные карты местности с указанием полного рельефа на суше и глубин на море. Думаю, не обойдут вниманием и полезные ископаемые – не ради же одной лишь территории присоединять эти земли: территории у России и без них сверх всякой меры. Так вот, майор Дюбуа, ваша задача – войти в состав этой экспедиции, проявлять там себя с самой лучшей стороны и добывать для Франции все новые сведения, из которых на сегодня главные – промеры глубин в Татарском проливе, Амурском лимане и устье Амура. Они будут крайне нужны, когда наши корабли придут к тем берегам.

– Ясно. Только у меня два вопроса.

– Слушаю внимательно.

– Первый: как я смогу дотянуться до генерала? Вряд ли он появится в тех диких краях. Второй: под какой легендой я объявлюсь в экспедиции Невельского?

– Отвечаю по порядку. Муравьев добивается разрешения от своего царя на сплав по Амуру – формально для снабжения Камчатки. И, я считаю, добьется. А судя по его путешествию на ту же Камчатку, он стремится все увидеть своими глазами, следовательно, командовать сплавом будет сам и в низовьях Амура появится обязательно. Возможно, что и не раз. А там уже ваши действия по обстоятельствам. Это первое. Теперь второе. Вы объявитесь как русский, который давно покинул родину – это объяснит акцент в языке – и вот решил вернуться – тоска заела, это у русских бывает. Нанялся на китобойное судно и сбежал. Родных в России нет, никто искать не будет. Но есть старый друг во Франции, которому вы можете писать письма. Шифровку мы разработаем. Когда наберете достаточно ценных данных, сообщите – за вами придет корабль в нужное место. Или – связной, в том случае, если пожелаете почему-либо остаться еще. Пароли и верительные грамоты мы разработаем. Вот, кажется, и все.