Пирамида - Джеймс Роллинс

Норман согласно кивнул.

Сэм выпрямился.

— А почему бы и нет?

— О чем ты? — спросила Мэгги.

— Почему бы нам не подслушать? У них нет стекол в окнах. Норман понимает их язык. Что нам может помешать?

— Даже не знаю, — с гримасой произнес Норман. — Разве что кучка ребят с копьями.

Мэгги поддержала его.

— Мы не должны подрывать их доверие.

Однако Сэм ухватился за свое предложение. После того как он целый день мучился, не зная ничего о судьбе Нормана, его угнетала неизвестность. Перекинув через плечо винчестер, Сэм поднялся.

— Если они обсуждают нашу участь, я должен знать, каково будет решение.

Мэгги встала и поймала его за локоть.

— Давай поговорим об этом.

Сэм отстранился от нее.

— Что скажешь, Норман? Или ты предпочитаешь, чтобы тебя утром отволокли к алтарю? Кстати, жениться я тоже не собирался.

Норман ощупал свою тонкую шею и поднялся.

— Что ж, если ты так на это смотришь...

У Мэгги вспыхнуло лицо.

— Нельзя это делать. Это глупо и опасно для всей нашей группы.

Сэм побагровел от гнева.

— Все лучше, чем забиться в щель и молиться, чтобы тебя не убили!

Мэгги отпрянула от него, моргая от ужаса. На ее лице застыла обида.

— Ах ты, подлец...

Он внезапно понял, что Мэгги сочла, будто он намекает на случай в Ирландии и пользуется этой трагедией, чтобы отразить доводы девушки.

— Я... я не то хотел сказать, — попытался объяснить он.

Мэгги прижала к себе Денала и повернулась к Сэму спиной.

— Останься в живых, — попросила она Нормана и пошла к домам.

Норман посмотрел ей вслед.

— Сэм, тебе и впрямь стоит попридержать язык. Теперь понятно, почему вы с дядей холостяки.

— Я же не хотел...

— Да я понимаю, но все-таки в следующий раз сначала подумай, а потом говори. — Норман направился к краю площади. — Пошли, Джеймс Бонд, раз уж собрались.

Дождавшись, пока Мэгги исчезнет в своей комнате, Сэм поспешил за другом. В его душе на месте только что горевшего огня остался один лишь пепел.

— Какой же я осел!

— Не спорю, — отозвался Норман.

Сэм хмуро надвинул шляпу и обогнал фотографа.

— Ладно, потопали.

Среди бушующего веселья они добрались до приземистого двухэтажного дома. Очевидно, в нем обитал капак, представитель знати у инков. Окна и дверь были окованы серебром. Из открытых окон пробивался свет и слышались негромкие голоса.

Сэм огляделся, убеждаясь, что за ними не следят, и увлек Нормана в узкий проулок за домом. Там им пришлось двигаться гуськом. Сэм крался первым. Из двора, отгороженного стеной высотою до плеча, мерцал свет. Приблизившись, Сэм заметил в стене маленькие резные отверстия в виде звезд и полумесяцев. Отличное место для наблюдения.

Поманив Нормана рукой, Сэм приник к одной из дырочек и заглянул внутрь. За стеной располагался сад с множеством орхидей и вьющихся цветов. На насестах дремали попугаи, спрятав головы под крылья. Среди пышной растительности в углублении посреди двора горел огонь.

В его свете маячили две фигуры: Камапак и Инкарри.

Шаман с молитвой коснулся кончиком пальца одной из своих татуировок, раскрыл мешочек и кинул в огонь щепотку порошка. К небесам взметнулись синие языки пламени. Камапак обратился к Инкарри, шагнув ближе к огню и подбрасывая в него еще порошка.

Расположившийся перед соседним отверстием Норман начал переводить. Его губы находились совсем близко от уха Сэма.

Шаман сказал:

— Как я уже говорил, хотя они бледнолицые и явились снизу, это не маллаки, не духи из уку пача. Это настоящие люди.

Инкарри кивнул, задумчиво глядя на огонь.

— Да, и храм исцелил одного из них. Инти принимает их. — Инкарри перевел взгляд на Камапака. — И все же они не инки.

Камапак закончил ритуал, подошел к одной из камышовых циновок и плавно опустился на нее, скрестив ноги.

— Да, но они не несут в своих сердцах смерть, как те, другие, пришедшие давно.

Инкарри уселся на плетеную циновку возле шамана и устало проговорил:

— Сколько времени прошло с тех пор, Камапак?

Шаман потянулся к карману, вытащил длинную веревку с узелками и разложил ее на камнях. Сэм узнал кипу, приспособление для счета и узелкового письма у инков. Камапак показал на один из узелков.

— Это — когда мы нашли мочика в той долине, когда ваши войска впервые вошли сюда, пятьсот тридцать лет назад. — Шаман скользнул пальцами по другим узелкам. — А это — когда вы погибли.

Сэм отпрянул и вопросительно взглянул на Нормана. Погиб? Фотограф передернул плечами и бросил:

— Он так сказал.

Хмурясь, Сэм вернулся было к своему занятию, но его остановил резкий окрик. С обеих сторон проулка вспыхнули факелы. Сэм и Норман застыли, пойманные с поличным. К ним обратились с какими-то приказами.

— Они хотят, чтобы мы выходили, — перевел Норман дрожащим голосом.

Сэм взялся было за винтовку, но передумал, решив подождать, какой оборот примет дело.

— Пошли.

Он направился впереди Нормана к охранникам. Возле площади его встретили сердитые лица. Юношей окружили вооруженные копьями инки, некоторые держали факелы. Музыка смолкла. Сотни вспотевших людей повернулись к гостям.

Из дверей появились шаман и Инкарри. Охранники перебросились с шаманом быстрыми фразами. Вождь в это время неподвижно стоял в дверях.

Наконец Верховный Инка поднял жезл, и все замолчали. Обернувшись к Сэму, вождь заговорил на ломаном английском:

— Инти нашептал мне твой язык в храме, чтобы я мог с тобой говорить. Пойдем. Узнай то, что выискиваешь тайком.

Развернувшись, Инкарри вновь вошел в жилище.

Камапак насупился, явно разочарованный своими гостями, и жестом велел им пройти в тот самый двор, за которым они шпионили.

Верховный Инка указал на плетеные циновки. Сэм и Норман сели. Верховный Инка подошел к очагу и спросил, глядя на огонь:

— Что вы ищете?

Сэм выпрямился.

— Ответы. Например, кто вы на самом деле.

Верховный Инка вздохнул и медленно кивнул.

— Некоторые называют меня теперь Инкарри. Но тебе я скажу свое настоящее имя, свое первое имя, мое старинное имя, чтобы ты узнал меня. При рождении меня назвали Пачакутек. Инка Пачакутек.