Белый вождь - Томас Майн Рид

В нашей стране холодных чувств, любви расчетливой и корыстной мы не можем понять и, пожалуй, даже не верим в возможность безрассудно отважных поступков, какие в других краях порождает сильная страсть.

У испанских женщин любовь нередко обретает глубину и величие, каких не знают и никогда не испытывают народы, у которых к этому чувству примешивается торгашество. У этих возвышенных натур она часто превращается в истинную страсть, беззаветную, безудержную, глубокую, которая поглощает все другие чувства, заполняет душу. Дочерняя преданность, привязанность к родному дому, моральный и общественный долг отступают перед ней. Любовь торжествует над всем.

Такова была природа и сила любви, горевшей в сердце Каталины де Крусес.

Против нее восстала дочерняя привязанность, на чашу весов были брошены положение в обществе, богатство и многое другое, но любовь перевесила. Повинуясь ей, Каталина решила оставить все.

Приближалась полночь, и в доме дона Амбросио было темно и тихо. Хозяин отсутствовал. Вискарра и Робладо устроили в крепости грандиозное пиршество, и сливки общества были приглашены туда. Среди гостей был и дон Амбросио. В этот час он пировал и веселился в крепости.

Это был праздник не для дам, вот почему там не было Каталины. Его устроили без подготовки, наспех – надо же отметить события истекшего дня! Офицеры и священники пребывали в наилучшем расположении духа и не пожалели усилий, чтобы пирушка удалась на славу.

В городе царила тишина, и в доме дона Амбросио, казалось, все замерло. Привратник в ожидании хозяина задержался у входа, но он сидел в подворотне и, видимо, дремал.

За ним следили те, кому было на руку, чтобы он спал.

Широкие двери конюшни распахнуты. В проеме можно разглядеть силуэт человека. Это конюх Андрес.

В конюшне нет света. Но если бы горел свет, в стойлах видны были бы четыре оседланные и взнузданные лошади. И еще одно странное обстоятельство: у всех лошадей копыта плотно обмотаны грубой шерстяной тканью. Конечно, это сделано не зря!

От ворот не виден вход в конюшню. Но конюх порой выходит вперед и украдкой выглядывает из-за угла. Должно быть, он наблюдает за привратником. Некоторое время он прислушивается, затем возвращается на прежнее место, к темному входу конюшни.

Тонкий луч света прорывается сквозь занавеси на дверях одной из комнат – из спальни сеньориты. Но вот свет внезапно погас. Вскоре дверь бесшумно отворилась, и за порог скользнула женщина. Держась тени, падавшей от стены, она направилась к конюшне, подошла к открытым дверям и вполголоса окликнула:

– Андрес!

– Я здесь, сеньорита, – ответил конюх, шагнув ближе к свету.

– Все оседланы?

– Да, сеньорита.

– И копыта обмотаны?

– Все до одного, сеньорита.

– Что же нам делать с ним? – кивнув в сторону ворот, с беспокойством продолжала сеньорита. – Пока не вернется отец, он не уйдет, а потом будет уже слишком поздно. Святая дева!

– А может быть, и привратника убрать, как девушку? Я с ним справлюсь.

– Да, Висенса... Как ты от нее избавился?

– Связал ее, заткнул ей рот, да и запер в саду, в сторожке. Уж поверьте, сеньорита, она оттуда не выберется, пока ее кто-нибудь не найдет. Ее можно не бояться. Только скажите, я и привратника так же упрячу.

– Нет, нет, нет! Кто откроет папе ворота? Нет, это не годится. – Она задумалась. – А вдруг он выйдет из тюрьмы, а лошадей еще не будет? Его хватятся, погонятся за ним, поймают... Он выйдет оттуда, я уверена, что выйдет! Сколько же ему понадобится времени? Наверно, немного. Он быстро развяжет веревки. Я знаю, он умеет, он мне как-то говорил... Пресвятая дева! Может быть, он уже на свободе и ждет меня! Надо торопиться!.. Да, привратник... Ага!

Она вскрикнула и порывисто обернулась к Андресу. Видимо, ее осенила какая-то мысль.

– Андрес! Добрый Андрес, слушай! Мы все устроим.

– Слушаю, сеньорита.

– Так вот. Ты проведешь лошадей кружной дорогой, через сад. Сможешь ты переправить их через реку?

– Дело нехитрое, сеньорита.

– Вот и хорошо! Веди их через сад... Постой!

Она взглянула на длинную аллею, ведущую через сад; аллея протянулсь как раз напротив ворот и была оттуда видна. Если привратник не будет спать, он непременно увидит, что по ней ведут четырех лошадей, хоть ночь и темная.

Но вот Каталина снова оживилась – наверно, она придумала, как обойти это препятствие.

– Вот что, Андрес! Иди к воротам и посмотри, не спит ли привратник. Иди смело. Если он спит, очень хорошо. А если нет, заведи с ним разговор. Попроси его выпустить тебя через калитку. Вымани его на улицу, а там как-нибудь задержи его. Я сама выведу лошадей.

Этот план годился, и конюх приготовился к дипломатической встрече с привратником.

– А немного погодя проберись вслед за мной в сад. Смотри не оплошай, Андрес! Я удвою твою награду – ты ведь поедешь со мной, чего тебе бояться?

– Сеньорита, да я для вас жизни не пожалею!

Золото всемогуще. Золото заставило стойкого Андреса изменить старой дружбе, лишь бы угодить госпоже. За золото он готов был задушить привратника на месте.

А тот не спал; по обычаю испанских привратников, он лишь дремал. Андрес пустил в ход свой стратегический план – угостил привратника сигарой, а через несколько минут тот, ничего не подозревая, вышел вместе с ним за ворота, и оба они стояли на улице и покуривали.