Индейский трон, или Крест против идола - Андрей Посняков

И что могли противопоставить этому ацтеки? Воинов – и тех не могли. Воевали-то как? Самое главное – не убить противника, не отразить натиск, а взять как можно больше пленных, чтобы потом принести их в жертву своим жестоким богам! Вот она – убийственная, вернее, самоубийственная тактика, которая уже совсем скоро принесет свои гибельные плоды.

И еще – политика жрецов. Страх! Кецалькоатль, якобы вернувшийся с гневом… Предводитель конкистадоров Кортес – и есть Кецалькоатль! Так выходило… Верно заметили жрецы – только глупец будет воевать с богами. Побольше бы таких глупцов!

О боги… Как плохо все! Глупое поведение жрецов, предрассудки, первобытный менталитет, плюс ко всему – враги, кругом враги: тлашкаланцы, отоми, пурепеча… О, всем этим смогут воспользоваться испанцы, ведомые неуемной жаждой золота и войны! И ничего не сделаешь – он, Куатемок, сейчас практически никто. Ну, принц, да… Но не имеющий абсолютно никакого влияния – всем заправлял Моктекусома. Свалить его к черту? Так для всякого заговора нужно время, а его, времени-то, и нету совсем. Испанцы уже высадились!

Тогда что остается? Сидеть сложа руки, отдавшись воле богов? Дикарь так бы и поступил, но ведь Куатемок не дикарь. Надо искать, искать, на кого опереться, ведь пусть хоть немного времени и осталось, но, может быть, удастся организовать испанцам достойный отпор… Может быть? Ну нет – не те это слова, не те. Нужно просто все для этого делать! И начать с подбора здравомыслящих людей… таких, как тот военачальник с лицом Гойко Митича, как, наконец, жрец Шочипильцин… Наверняка такие люди есть, и их достаточно много… Правда, они испорчены верой, значит, надо искать циников, тех, кто вообще ни во что не верит! Найдутся такие? Должны бы… Как вот только их найти?

– Тлауикоатль!

– Да, господин? – Толстяк мажордом проворно подбежал к пруду, освещенному последними лучами заходящего солнца: – Что прикажешь?

– Прикажу женщину!

– О, они знают и скоро явятся…

– Нет. – Куатемок раздраженно взмахнул рукой, подняв брызги. – Позови одну… Кого-нибудь… Вот хоть ту, тощую, с такими сверкающими глазами…

– А, ты, верно, имеешь в виду Тескаль, господин?

– Может быть. – Молодой человек нырнул… А когда вынырнул, пред ним уже стояла девушка… Та самая.

– Господин звал меня?

– Да, звал. Помоги мне одеться и проводи в дом.

– А господин не хочет ли…

– Пока нет. – Куатемок улыбнулся, заметив, как девушка буквально спала с лица. – Пока нет, а потом – кто знает?

Выбравшись из пруда, стеснительно отвернулся, заматывая на бедра мацтлаль, длинные концы которого волочились бахромой по тропинке сада.

Девушка покорно шла сзади… правда, на пороге остановилась:

– Мне позвать Айли и Никуа?

– Нет…

– Тогда я принесу еду! – Тескаль радостно всплеснула руками и, дождавшись кивка, убежала, сверкая босыми пятками.

Тескаль… Зеркальце… Надо же – когда-то у Асотля уже была знакомая с таким именем.

Испросив разрешения, в залу с поклоном вошел мажордом, сноровисто разжег в очаге огонь – хоть и началась весна, да ночи еще стояли прохладные. Переставив стол ближе к огню, пододвинул стульчик, циновки, ширму:

– Господин желает ужинать в одиночестве?

– Как это – в одиночестве? – Куатемок вскинул глаза.

– Ну, я не имел в виду Тескаль, – тут же поправился слуга. – Может быть, пригласить еще кого-нибудь? Айли, Никуа?

– Пожалуй… Пожалуй, начальника моей стражи.

– Я позову. – Поклонившись, мажордом вышел во двор.

Послышались голоса, и в дом вошел Несауа. Пригладив черные, с медным отливом волосы, молча поклонился.

– Хочу, чтобы ты отужинал сегодня со мной. – Куатемок приветливо указал на циновку.

Молодой воин уселся, поставив копье в угол. Как раз в этот момент вошла Тескаль с большим золотым подносом, уставленным всякими яствами. Ой, как вкусно от них пахло!

Давно уже чувствовавший голод Куатемок нетерпеливо потер ладони:

– А ну-ка, ну-ка, Зеркальце, скажи-ка, что это ты нам принесла?

– Все твоя любимая еда, господин! – расставляя яства, улыбнулась девушка. – Тушеная рыба с красным перцем и помидорами, жаренные на углях тритоны с тыквенным соусом, собачки, запеченные в глине, дичь – вот зайцы, кролик, перепелки…

– Тескаль, душа моя, ты… – Куатемок задумчиво обозревал стол. – Ты вот что… Вот всех этих собачек, тритонов… ты их поставь во-он на тот край, ладно? А сюда, поближе, все остальное – рыбу, перепелок… это что?

– Картофель, мой господин!

– О! И картошку! Сама давай садись.

– Но, господин…

– Садись, не маячь, кому сказано?

Несауа – видно было – чувствовал себя не в своей тарелке, хотя и рад был оказанной чести, но вскоре ушел, испросив разрешения проверить посты.

Посты! Вообще-то на ночь тут ничего подобного не выставляли, однако Несауа все же был тлашкаланцем и находился, по его представлениям, во вражеском городе, именно так – во вражеском, ведь Тлашкала и Теночтитлан враждовали с давних времен.

Враждовали!

А хотелось, чтобы были союзниками.

Для того и был приглашен Несауа, Куатемок хотел постепенно приучить этого юношу к совместным вечерним трапезам, разговорить его – да и не только его, всех остальных тлашкаланцев тоже, – поподробней выспросить о семьях тлашкаланской знати, да и о вообще о жизни…

– Ты что смеешься, Зеркальце?

– Рада, что ты выбрал меня, господин!

Рада…

Тескаль оделась к ужину как подобает – длинная узорчатая юбка, тоненькая зеленая, с красными цветами туника-уипилли – очень коротенькая, больше напоминавшая какой-нибудь топик. В пупке сверкала жемчужина… такая же, как и в ушах, и на шее. И так же сверкали глаза…

Куатемок притянул девушку к себе:

– Ты красивая, Зеркальце…

Рука его скользнула под юбку… Тескаль улыбнулась, стянула тунику, и Куатемок нежно погладил ее грудь, небольшую, упругую, с твердыми, задорно стоящими сосками…

– Ах…

Ах, какая же ты нежная! Какая у тебя кожа… не кожа – шелк… И этот плоский животик… Ах… И горячие губы… и глаза… Как звезды!

– Откуда ты, Зеркальце? – Лежа на циновке, молодой принц погладил девушку по плечу.

– Из Мойотлана, – тихо ответила Тескаль. – У нас там и правда много москитов – кругом болота.

Мойотлан… Южный пригород – москитный берег…

– Как оказалась здесь?

– Три года назад после смерти родителей дядя продал меня за долги… Мне повезло – я осталась здесь, во дворце! А ведь могла бы угодить к жрецам какого-нибудь храма, и тогда…