Тайный посол. Том 1 - Владимир Малик

Но как только село оставалось позади, беглецы убыстряли шаг.

За два первых дня они прошли далеко в глубь страны. Затем круто повернули на север, где синели высокие горы Старой Планины. Арсен вел товарищей в Чернаводу, надеясь встретить там Младена и Златку.

Златка! При одном только воспоминании о девушке сердце казака начинало стучать чаще, словно готовясь вырваться из груди и лететь на поиски любимой. Арсен торопился как мог. Несмотря на то, что вся спина его была покрыта ранами и каждый шаг давался ценой больших усилий, он непрерывно подгонял товарищей. И чем ярче, четче на фоне пасмурного осеннего неба вырисовывались величественные горы Старой Планины, чем ближе становился гайдуцкий край, тем сильнее Арсен спешил и волновался. Как бы не схватили их на оставшемся пути янычары, которых видимо-невидимо прибыло на постой в болгарские села и городки после неудачного похода на Украину. Сумеют ли беглецы разыскать отряд Младена, разгромленный в том несчастливом бою?.. Наконец, не давала покоя мысль о том, удалось ли Златке и Драгану найти Младена и Анку? Не попали ли они в руки янычар Сафар-бея или спахиев Гамида?

Шли большей частью кружным путем, изредка спрашивая дорогу у пастухов. Пересеченная отрогами Старо-Планинского хребта, глубокими оврагами и лесами, безлюдная местность надежно скрывала их от постороннего взгляда. В села заходили только тогда, когда донимал голод.

Перебравшись через бурливую Луду-Камчию, вошли в густой буковый лес. Черный и мрачный, без листьев, он навевал глухую тоску. С блестящих мокрых ветвей беспрерывно падали тяжелые холодные капли. Шуршала под ногами опавшая листва.

Дорога круто поднималась вверх.

Вечерело.

Где-то впереди, за густыми зарослями, глухо шумел водопад. Усталые, голодные, беглецы ускорили шаг. Надо было искать для ночлега место посуше.

Неутомимый высоченный Грива осторожно раздвинул мокрые ветви кустов и замер, приложив палец к губам:

– Тс-с-с!

– Бога ради, что еще там? – спросил выбившийся из сил Спыхальский. Усы его обвисли, и на их кончиках поблескивали капли воды.

– Хижина! И в ней кто-то есть… Видите – из трубы дымок вьется…

Беглецы остановились, выглянули из-за кустов.

Перед ними открылась большая, сбегающая книзу поляна, протянувшаяся вдоль обрывистого склона. Посреди поляны, прижавшись одной стеной к скале, стояла деревянная хижина. Дальше за нею шумел небольшой водопад.

Вокруг – ни души. Только сизый дымок над сплетенной из лозы и обмазанной глиной трубы указывал, что в хижине кто-то живет.

Друзья переглянулись.

– Обойдем или зайдем? – спросил Арсен.

Все промолчали. Но потом Роман сказал:

– Мы очень устали. Перемерзли… Нам тяжело видеть твои муки, Арсен! Тебе нужен знахарь, который залечил бы твои раны. Мы все видим, как ты теряешь силы… Думаю, нам не повредит, если зайдем в эту хижину, погреемся, отдохнем. Нас четверо. Кто нас может обидеть?

– Я тоже так думаю. Здесь, наверное, живут пастухи или лесники. Не янычары же, чтоб им пусто было! – поддержал Романа Спыхальский. – К тому же у каждого из нас добрая дубина в руках. А у Арсена – ятаган… Кого же нам бояться, панство?

– Тогда пошли, – согласился Арсен.

Они вышли из леса и стали медленно приближаться к хижине. Арсену показалось, что в маленьком оконце, затянутом прозрачным бараньим пузырем, мелькнула неясная тень. Кто-то их уже заметил? Но навстречу никто не вышел. Грубо сбитая из тесаных досок дверь была плотно прикрыта. Казак приоткрыл ее, заглянул внутрь:

– Здравейте, люди добрые! Есть ли здесь кто?

Ответа не последовало.

Арсен открыл дверь шире, и все четверо вошли в хижину. Это была довольно большая комната, в которой, без всяких сомнений, только что были люди. На широкой лавке, у стены, лежали два кожуха из овчины. На столе стояла большая глиняная миска, полная горячей чорбы. Возле миски – две деревянные ложки. Хлеб.

В углу комнаты печь с лежанкой из дикого камня. В ней весело пылали сухие буковые дрова. От огня по стенам плясали красноватые отсветы и веяло теплом.

– Гм, сдается, мы здесь непрошеные гости, – сказал Грива. – По всему видно, что хозяева заметили нас и поспешили спрятаться. Куда? Во всяком случае, в дверь навстречу нам они не выходили!

– Но здесь имеется еще една дверь, проше пана, – указал Спыхальский на темную деревянную стену, перегораживающую хижину пополам. – Разрази меня Перун, если за ней не стоит по крайней мере один из тех, кто собирался хлебать эту ароматную чорбу, которая так и щекочет мне ноздри своим душком, холера ясная!

С этими словами пан Мартын толкнул еле заметную в полутьме дверцу, и удивленные беглецы увидели во второй половине хижины несколько овец, безмятежно жующих сухое лесное сено, и высокого старого горца.

– Здравствуй, пан хозяин! – поздоровался удивленный не меньше других Спыхальский.

– Здравейте, – ответил балканджий, входя в комнату. Затем мрачно спросил: – Кто вы такие?

Арсен выступил вперед:

– Извини, друг, что мы вошли без спроса в твой дом. Но не спрашивай, кто мы. А если ты добрый человек, то прими нас в своей теплой хижине – позволь переночевать!

Балканджий пристально осмотрел янычарскую одежду Звенигоры и, нахмурив седые брови, показал рукой на лавку:

– Садитесь. Если голодны, прошу отведать моей еды.

– Спасибо, – поблагодарил Арсен. – Только я вижу, вас двое собиралось ужинать. Понравится ли тому, второму, что мы без его согласия съедим его порцию чорбы?

– Никого, кроме меня, в хижине нет, незнакомец, – ответил старик. – А вторую ложку, как велит обычай, я положил для того, кто в пути.

«Гм, хитрый старик, выкрутился, – подумал казак. – Однако меня не проведешь! Не на такого напал!.. А зачем тогда два кожуха постелены на лавке! Тоже для гостя?»

Балканджий подал еще ложки, и изголодавшиеся беглецы с жадностью набросились на горячую похлебку. Молчаливый хозяин хижины не садился к столу. Подбросил в печку несколько сухих поленьев, принес охапку ароматного сена и, настелив его в углу возле печки, вышел из хижины.

– Не нравится мне его замкнутость, – тихо произнес Роман. – Отмалчивается и зыркает исподлобья, окаянный лесовик! Не лучше ли нам удрать отсюда, пока он не привел янычар?

Однако его никто не поддержал. Спыхальский после сытной горячей еды разомлел и осоловевшими глазами поглядывал на мягкую душистую постель. Арсен совсем обессилел. Спина, покрытая язвами, зудела. Его била лихорадка. Гриве, видно, тоже не хотелось уходить из теплого дома в мокрый осенний лес.

– Ладно, остаемся. Ложитесь, друзья, спать, а я подежурю до полуночи, – сдался Роман. – Потом разбужу пана Мартына.

Все улеглись на сене вповалку. Спыхальский и Грива мгновенно уснули. Арсен долго метался в горячке, бредил, но наконец заснул и он. Только Роман отчаянно боролся со сном. Когда вошел хозяин и, задув свечку, лег на лавку, дончак ущипнул себя за ухо и широко открыл глаза. Начал прислушиваться к ночным шорохам, вглядываться в темноту. Припоминал разные истории из своей жизни… Потом дыхание его стало ровнее, веки против воли сомкнулись, и незаметно для себя он погрузился в забытье.